Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

Она парила в воздухе, как рыба в толще воды, неотъемлемая от ночи и мрака.

— Ты... кто ты такая? — выдохнул я.

Ее смех был точно дробленые осколки эха, затерявшегося в горах. Он перекатывался мелочью и глухо позвякивал.

— Меня зовут Сэль, — когда она открывала рот, я не видел зубов — лишь темноту. — А ты кто такой, смешной человечек?

— Я... странник, — робко представился я, по привычке снимая шляпу, — иду... к горам.

Ее лицо стало серьезным, а глаза сузились, превратившись в два полумесяца. Голубые губы неприязненно искривились.

— Не стоит туда идти, — предупредила она своим ласкающим голоском, — в бездне у гор гнездятся кошмары, и они разорвут тебя в клочья, если туда сунешься. Сюда им хода нет, мы сдерживаем их своими сетями, но в горах мы не хозяева...

— Но мне... мне нужно туда пойти, — настойчиво возразил я. Как я мог объяснить ей причину? Я был странником, вот и все. Она могла бы с тем же упорством доказывать мне, как важно плести ловцы снов. Есть вещи, которые мы просто обязаны делать — по своему предназначению.

— Ты дурак, — она вздохнула, — не говори потом, что мы тебя не предупреждали. Кошмары любят наивных людей...

Кажется, я ее разочаровал. Мотнув почти прозрачной шевелюрой, по которой прокатывались электрические переливы, она отлетела с моего пути. Я внимательно уставился под ноги, но и трава, и обломки скал были видны также прекрасно, как днем, а небо было настолько сияюще чистым и ярким, что я мог бы пересчитать все созвездия.

Раз уж меня более не задерживали, я вновь двинулся вперед — сначала совсем медленными и осторожными шажками, а затем уже увереннее и быстрее, хрустя подмерзшей травой и разрезая темень белыми клубами пара.

Впереди на фоне неба отчетливо проступали кривые зубья гор, окутанные звездной шалью.

Вокруг меня парили, как пугливые гуппи, плетельщицы, и темнота казалась живой; она мерцала и расчерчивалась голубоватыми мазками. Порождения ночи меня больше не беспокоили и не звали, но внимательно наблюдали за каждым моим шагом.

Ночь топталась мягкими лапами по моему лицу и лежала теплым мехом на плечах.

Чем ближе я подбирался к горам, тем холоднее становилось. Я все шел, шел и шел; плетельщицы давно отстали, и теперь меня окружала только ночь. Я мог идти сутки и недели — усталости я не чувствовал и время не отсчитывал. Похоже, этих мест и правда никогда не касался рассвет.

Меня немного пугали кошмары, обитающие в бездне, но отступать я не собирался. В конце концов, со мной был Мару, а значит, я под надежной защитой.