Тьма за дверью

– Я попал во Тьму сразу после аварии, но не нашёл Мисаки. Мне было страшно и одиноко.

– И ты пришёл ко мне, – Кутх покивал головой и снова отпил чай. – Почему ты не сказал об этом Дайсу?

– Я знаю, что её уже не вернуть. Когда она снилась и говорила, что всё хорошо, и мы можем встретиться во Тьме, родители уже отключили её от аппарата жизнеобеспечения.

Ворон задумчиво покачнулся в кресле.

– Не уверен, что понимаю, о чём ты. Этот аппарат продлевал ей жизнь? Тогда почему его выключили?

– Медицина там стоит дорого, – я пожал плечами.

– Кого? – Кутх наклонил голову и блеснул чёрным глазом.

– Могущественный Ворон не знает, как вершится суд в мире людей, – я улыбнулся уголком рта. – Это особый человек, который за деньги помогает выиграть дело.

Кутх каркнул и допил чай.

– Судя по твоему лицу, он не помог.

Я кивнул и пригубил из кружки. Чай уже успел остыть до комнатной температуры.

– Если ты везёшь важные сведения для государственного института, то имеешь право сбивать школьников! Моя семья не могла помочь с деньгами, мы едва сводим концы с концами.

– А как она сама на это отреагировала? – Кутх нахмурился, его голос звучал очень серьёзно.

– Она была без сознания. Врачи давали негативный прогноз.

Повисла звенящая тишина. Ворон думал о чём-то своём, глядя в окно на плотные облака, скрывавшие чёрное небо. Я пил тёплый чай, приводя мысли в порядок. Мне казалось, что рассказывать будет труднее, но здесь, во Тьме, всё было иначе.

– Так ещё сложнее, – голос Кутха разрезал тишину. – Они решали, зная, что Мисаки не сможет сказать последних слов. Но почему ты пришёл сюда? Люди часто умирают, однако не все их друзья уходят во Тьму.

В груди заныла тупая боль.

 – Не смог жить с чувством вины. Ведь это я потащил её к Двери, это я не поверил её словам. И теперь её нет.

Ворон слушал, не перебивая и не шевелясь.

– Все вокруг жалели меня, – распалялся я, – говорили, что теперь надо жить за двоих. Но я чувствовал их скрытую вражду.

Я выдохнул и опустил голову. В глазах не было слёз, а горечь словно притупилась. На душе стало пусто и спокойно. Кутх каркнул, и опять воцарилась тишина.

– Я не выдержал и сбежал. Но уже после того, как мне приснилась Мисаки. Она была счастлива, говорила, что ей хорошо, и это меня успокоило. А потом я проснулся, и жизнь стала совсем невыносимой.