Девочка на крыше

Когда Нину вел Огонек, они бежали по направлению ветра; кошмарики нарочно гнали против. Воздух бил по лицу. Босые ноги замерзли и безвольно дрыгались на холоде.

Царство ночи оказалось на верхнем этаже небоскреба, который стоял в центре Города и до утра сиял неоновой лентой зелёного цвета, лежащей на границах этажей. И только этаж под крышей стоял, неотделимый от ночного неба, совсем темный. Именно туда Нину принесли кошмарики  — и швырнули в широко распахнутое окно. Строем влетели во мрак, складывая в ногах темной фигуры крупинки снов.

Сны засияли, отбрасывая свет вокруг. Нина встала и огляделась. Мир, простирающийся на весь этаж, отличался от всего, что она видела раньше. Предметы и комнаты казались недоделанными и заброшенными. Тут и там начиналась скульптурная резьба — но утопала в грубом камне.

— Зачем же мне принесли тебя? — послышался голос из темноты. Нина прищурилась и посмотрела вперёд.

Перед ней стоял он, человек из кошмаров, который вовсе не был человеком. Высокий, в огромной мантии с окантовкой из черного меха.

С десятками разноцветных глаз, занимающих лицо даже там, где у людей располагались нос и рот. Когда кошмарики собрались, исполнив ночной ритуал, то сложились в основании мантии, становясь ее частью. Так они исчезли. И остались Нина и он.

Человек в черном, которого Огонек называл королем ночи и кошмариков, пугал Нину потому, что отличался от человека всем: походкой и голосом, даже жестами. Он и впрямь был — жуткая сторона ночи, в которой предметы сливаются друг с другом, а огоньки в темноте горят живыми глазами.

Нина боялась, так сильно, что колени стучали друг о дружку, и сердце прыгало в груди, пытаясь к коленям приблизиться и прошмыгнуть в пятки.

— Я просто хотела узнать… — дрожащим голосом начала Нина. — Зачем вы крадете у детей сны?

— Все потому, что однажды мой мир покинул свет, — заговорил король ночи, растягивая слова. — И моя дочурка теперь видит лишь кошмары.

— У вас есть дочка? — спросила Нина.

— Верно, — ответил он. — Прелестная, но печальная Ноктурна.

Она спит вечным сном уже много веков и не может проснуться.

Полуночный король развернулся, указывая на постель позади себя, едва различимую в темноте. Нина подошла ближе, утопая босыми ногами в вязком щебне, устилающем пол. На постели, скорее напоминающей раскрытый гроб, лежала девочка ее возраста, с белыми, почти седыми, волосами. Кожа у нее была черной, будто облитая чернилами, и не отражала свет. А глаза легко дрожали под сомкнутыми веками.