Случай из смерти

Душа, которой не дали пройти свой путь, исполнить предназначение – жить, страдать, любить и сиять, сиять…

С пустышками в миллион раз легче – поддерживай «запечатанную» плоть, отдавай приказы, следи за исполнением – и так до тех пор, пока их тела окончательно не сносятся. Душа же нуждалась не только в физическом теле, не только в энергии некроманта: в самой жизни. И теперь с него одновременно тянули силы и мертвое, и живое. Некромант знал, что надолго его не хватит – не в этот раз.

– Кирилл, – сказала девочка своим тихим сдавленным голосом так близко за его спиной, что он не выдержал и оглянулся.

– Знаю.

***

Васильев сидел за своим столом, откинувшись на вечно расшатанную под его весом спинку кресла. Некромант присел на угол стола – как был, в пальто, не снимая перчаток. Покачивал ногой и смотрел в окно на нескончаемый дождь.

Девочку он привез сам, на своей машине. Предупрежденные работники встретили на входе, сноровисто перехватили закутанное в плед тело, унесли в глубины морга.

Павел молча смотрел на профиль Нефедова. За эти три дня некромант постарел на добрый десяток лет: вон, даже седина во весь висок. Осунулся, глаза впали. Танатолог не стал ничего спрашивать – тем более, не задал вопроса, который всегда крутился у него на языке: а тебе не кажется, что упокаивать – это то же самое, что во второй раз убивать? Вздохнул и открыл запертый на ключ ящик стола.

– Ну что, помянем рабу божию Алису? Пусть теперь покоится с миром.

Привычно отдышался, запил тремя глотками воды, прислушался к обжегшему пищевод и желудок зелью.

Некромант покрутил в руках чашку. Отставил. Произнес, засунув руки прямо в перчатках в карманы поглубже – теперь он непрерывно мерз.

– Ты никогда не спрашивал меня, как я стал…

***

На Бабуле держался весь мир маленького Кирилла.

Мир наступал, когда Бабуля разнимала ссорящихся родителей. А если не наступал, то уводила Кирилла в свой дом, и тогда он все равно наступал. Бабуля кормила его печеньем и блинами, играла с ним, какие бы игры он не выдумывал, и никогда не отмахивалась от бесконечных вопросов: «да ты достал уже со своим «почему»!»

Кириллу было пять, когда она умерла.