Случай из смерти

– Ты и я – мы оба служим Госпоже Смерти! Я приношу ей жертвы, а тебе она позволяет ими пользоваться, чтобы нести смерть в мир!

Кирилл молча слушал. Он как-то все разом про убийцу понял. Слабенькие магические способности, которых хватит разве что на сведение бородавок. Неоправдавшиеся амбиции, переросшие в гипертрофированный комплекс неполноценности, и как следствие – ненависть и к несправедливому миру, и к самому себе. А рядом – талантливые юные волшебники, которые станут тем, кем тебе никогда не быть… Тут либо самоубиться, либо запить, либо пойти в служение чему-то великому – неважно, по-настоящему великому или лишь в твоих собственных глазах, – что оправдает и даже возвысит твое никчемное существование… Истовая вера, дающая смысл и силы жить дальше; вспышки энергии, получаемые при насилии и убийстве, радость победы над соперником.

Соперником, назначенным тобой самим… 

Врачи, солдаты, спасатели всех мастей в своей работе постоянно сталкиваются со смертью, иногда даже выигрывая – в краткосрочной перспективе.

Некроманты одалживают у нее тела, от которых отказалась жизнь… Уважают, считаются, осторожно сотрудничают, играя с ней в поддавки. Но никто из них не преклоняется перед смертью и не служит ей.

Кирилл помолчал, подыскивая слова, которые могут задеть куда больше, чем «убийца», «маньяк» или даже проклятия родителей погибших детей.

Нашел.

Шагнул вперед, вплотную. Заметил незаконченное движение полицейского: тот то ли хотел остановить его, то ли наоборот отодвинуться подальше.

Некромант наклонился к убийце, произнес, четко выговаривая слова:

– Что – Ты – Знаешь – О – Смерти?! Ты еще смеешь равнять меня с собой? Ты, неудачник! Жалкий дилетант! 

***

Васильев нервно барабанил пальцами по столу, слушая гудки вызова. Он уже не раз и не два набирал номер Нефедова, но палец нерешительно замирал на последней цифре.

Некромант отозвался глуховатым голосом:

– Да?

Павел не стал ходить вокруг да около, выпалил сразу:

– Кирилл, ты что делаешь, возвращай девочку!

Тишина.

Патологоанатом сбавил громкость.

– Родители подали в розыск, мы тянули, сколько могли, но больше я тебя прикрывать не буду. Давай, Кирилл, пора… Кирилл? Кирилл!

И Васильев выругался, услышав короткие гудки в трубке. 

– Кто это был? – спросила Алиса.

– Да так. Никто.

Он рассматривал дождь за окном, словно не было для него ничего интереснее в мире. Лишь бы не оглядываться, не видеть, как светится в мертвых глазах живая душа.