Изощрённое возмездие

   – Если я скажу, он доберётся до меня…

   – А я уже до тебя добралась, и смерть твоя так близка, как никогда.

   Арпуло нервно сглотнул.

   – Бельви. Этот крепыш вот там спит. Как приложится к фляге, так спит мертвецким сном.

   «Фляга». – запомнила девушка.

   – Может быть мы сможем договориться?.. Я жить хочу. Очень. Врать не стану, детей у меня нет, но…

   «Конечно же всегда есть это “Но”».

   Положившись на собственную силу, Милёха, получше оседлав Арпуло, как бы удерживала его своими бёдрами и налегла на удавку.

Со стороны, а особенно в темноте, это смотрелось особенно неприлично.

   Мужчина с выпученными глазами-монетами хрипел и дрыгал ногами, как рыба, попав на сушу, бьёт хвостом и пытается спастись и добраться побилиже к морю. Это не заняло много времени. Когда человек чувствует собственную гибель, то потребность в воздухе возрастает, но через сдавленное горло он не смог удовлетворить свою наипростейшую потребность.

   Арпуло обмяк, а девушка продолжала давить горло до тех пор, пока кровь на шее не проступила и пока она не убедилась в его смерти. Он не дышал, на её шлепки по щекам никак не реагировал и был мертвее мёртвого.

   Духовный подъём, что почувствовала девушка, был сравним с дуновением долгожданного ветерка в удушающую жару, или же ароматом нежно-сладкого цветка, впервые уловимого и навсегда запомнившегося своим великолепием и глубиной, способной растрогать и подбодрить.

   Девушка понимала: то, что она почувствовала после убийства – нездорово и более чем неправильно. Но разве кто-то из нас в силах пойти против себя?.. И она, видимо, тоже. Безусловно, есть исключительные единицы, способные изменить свою жизнь и сойти с неправильного пути, но это требует либо злости на себя, либо недюжинной воли. И обязательной переоценке нынешнего и желания стать другим и более никогда не возвращаться назад.

   Прикрыв тело Арпуло одеялом, Милёха осмотрелась.

Нет, никто не шевелился в полумраке, и на неё, казалось, никто не смотрел. Если только человек не научился смотреть сквозь веки; дремлющие повернутые головы в её сторону как минимум настораживали и будто бы настаивали, чтобы она держалась тише воды ниже травы и, желательно, чтобы их не будили.

   Дойдя до койки наиболее крепко-сложенного здоровяка с крупной шеей, как у медведя, Милёха и вправду заметила в его зажатой руке флягу.