Изощрённое возмездие

Прикусив обе губы и не отрывая взгляда от храпящего Бельви, девушка как можно медленнее и нежнее отняла у него ёмкость. Казалось, он спал крепко и словно бы был далёко и ему не было ни до чего дела.

   Милёха чуть взболтнула флягу, прикинула, что там как минимум половина жидкости, из интереса открутила чуть скрипнувшую крышку (в этот момент Бельви отчего-то по-детски заулыбался), и принюхалась.

   «Коньяк». – поняла она.

   Ей понравилось, как алкоголь защекотал ноздри удивительным запахом… будто бы чем-то древесным и одновременно ванильным, а также ещё чем-то, непонятным ей, но несомненно притягательным.

   Она отпила совсем немножко, улыбнулась теплу, разошедшемуся по горлу и животу и далее действовала более решительно. «Да, – подумала она, – Явно не дурак, может себе позволить расслабиться в удовольствии». Достав из наружного кармана прямоугольную склянку со сваренным ядом-коктейлем, Милёха влила его во фляжку, взболтнула и обратно, точно также аккуратно, не желая причинить муку расставания со сновидениями, которые могут оказаться незабываемыми, вложила в руку Бельви.

   Милёха вышла из главной спальни клана убийц и еле слышно закрыла за собой дверь.

----------------------------------------------

    Натуро Бельви проснулся с широченной улыбкой, которую, правда, многие не поняли. Он наконец-то за несколько дней смог выспаться и почувствовал себя более чем удовлетворённым. И проснулся он не из-за возни или дрязг своих собратьев, а сам собой.

И от этого он ещё шире улыбнулся. Этим днём ему предстояло выйти в город по заданию особой важности. Вот только он, пока одевался, стал кривиться. Голову начали пронзать маленькие иголочки, желающие добраться до самой коры мозга. И несомненно было то, что его мутит, как при качке.

   Зная, что это означает, он подобрал с пола (и обругал себя за небрежность), флягу. Открутил крышку и выпил всё до капельки. Крякнув, забарабанив по своему животу, он закончил одеваться и вышел из спальни с намерением дойти до столовой.

Вот только чем больше он шагов делал, тем труднее ему давались следующие. В ногах появилась как бы нерешительно, да и в руках, которыми он хватался за стены, удерживая себя от падения, тоже.

   Неведомая за всю жизнь слабость одолела его и подтолкнула к низким поручням стока; ноги-руки ослушались и не предотвратили беды; он рухнул через ограждение прямо в мутную воду.