Дом у перекрёстка

Петров почуял неладное, как только глянул на Шурупа. У того в глазах плясали черти.

— Лёха, — слабым голосом позвал Петров, — Давай ко мне...

Ковырдин покосился на Петрова и сделал робкий шаг в сторону его комнаты.

— Ауф видерзейн! — раздалось с лестницы, а спустя мгновение прогремел гром захлопнувшейся входной двери, и в ней зашелестел ключ. Со стены посыпались пласты краски со штукатуркой, и душераздирающим набатом загрохотал по полу сорвавшийся таз.

Когда в пустом коридоре материализовались две фурии Галушко, дверь в квартиру Петрова уже была плотно закрыта.

Петров и Лёха стояли по обе стороны двери и вслушивались в тайфун, бушевавший снаружи. Басовитый рёв сирены Марфы Макаровны угрожавшей всех засудить, перемежался Клавиными пулемётными очередями отборной брани.

— Всё, — потерянно глядя перед собой, прошептал Лёха.

— Чо, всё? — так же шёпотом спросил Петров.

— Улика там, — кивнул на дверь с несчастным видом Ковырдин.

— Какая такая улика?

Лёха опустил глаза на ноги и Петров проследил за его взглядом.

Одного тапка не хватало.

— Ты это... Не дрейфь раньше времени... Глядишь не заметят...

— Может выйти?

— С ума сошёл?! Ща на тебя и замок поломатый повесят, и протекающий бачок, и загадочное исчезновение туалетной бумаги, и то, что в коридоре уже месяц не дежуришь!

— Это ты не дежуришь, — вздохнул Лёха.

— А... Ну да... Вот! А повесят на тебя! К тому же сегодня четверг! — многозначительно поднял вверх указательный палец Петров.

— А при чём тут четверг? — не понял Лёха.

— Вырастешь — узнаешь, — ушёл от ответа Петров, и перевёл тему, — Замок на двери надёжный, как в швейцарском банке.

При этих словах, Лёха с сомнением посмотрел на шпингалет и самодельный крючок с петлёй, но Петров сие проигнорировал и продолжил:

— Корнет, слушать мою команду! Однако, пока чайник не остыл, пьём чай, курим и ждём. На долго их всё одно не хватит. Ща пошумят и в гнездо уползут. Я, конечно же, готов идти на риск и совершить подвиг. Рискуя своим психическим здоровьем, первым выйду на разведку.

Ежели всё будет тихо, я подам знак, что засадный полк может передислоцироваться в квартиру за нумером пять, а оттуда на выход, и так до самого места работы. Ферштейн?

Лёха на это лишь обречённо кивнул.

Спустя полкружки чаю и одну папиросу, снаружи всё стихло. Петров осторожно выглянул из дверей. В конце коридора из кухни также осторожно выглядывал Георгий Иваныч.

Петров вопросительно ему кивнул.