Тревожный Саббат

Ким знала, что видит их в последний раз, но разговаривать не хотелось. Она была слишком озабочена тем, чтобы открытие усадьбы прошло на высшем уровне. Ведь именно от этого зависело, станет ли дворец новым эгрегором или останется просто памятником архитектуры. Гости должны были вложить душу, ведь только чувства имели цену, как говорила ведьма Ингрид.

И у Ким все получилось. Усадьба получила второе дыхание, исполнив свое предназначение. Место силы, способное изменить историю.

Праздничный обед хвалили все без исключения, выступления артистов прошли без сучка и задоринки.

Особенно всем понравилась Эля. Своим голосом и обаянием она тронула сердца зрителей. Но Ким, ставшая зоркой, видела в ней затаенную грусть.

«Не может быть», – не поверила девушка своим чувствам. – «Эля ведь нашла свой Шаолинь!»

«Иногда этого бывает мало», – услышала Ким голос Аглаи. И тогда фаерщица вспомнила их совместную поездку к Инею. Тогда она спросила просто, чтобы поддержать разговор, есть ли у Эли и Никиты дети.

Та ответила бодро, что пока нет. Но уже в этот момент Ким увидела в ее глазах ту самую затаенную грусть.

– Молодец, все поняла сама, – улыбнулась Аглая. – Но ничего не решай за нее. И вообще никогда ни за кого не решай. Запомни это, девочка.

Когда Ким подошла к Эле, та о чем-то оживленно разговаривала с Никитой. И девушке стало больно от ее красоты и молчаливого смирения. Захотелось закрыть глаза руками, но вместо этого Ким сказала:

– Никита, я поговорю с твоей женой буквально несколько минут.

Есть небольшое дело.

– Да сколько угодно, – развел руками мужчина.

Ким позвала Элю в ту залу, где когда-то чуть не вытолкнула из окна Ингрид.

– Могу я надеяться на твою откровенность? – прямо спросила фаерщица.

– Ты – можешь, – с нажимом ответила Эля. – Спрашивай.

– Что с тобой случилось? Почему ты не можешь иметь детей?

В следующее мгновение девушке показалось, что сейчас Эля ее ударит. Уж слишком жесткими стали темно-зеленые глаза бывшей ушуистки. Ким попятилась:

– Не надо меня бить.

Это нечестно, ведь я совсем не умею драться, только крутить огненные веера и пои. И я могу помочь! Есть силы, которые мне кое-что должны.

Но Эля уже успокоилась:

– Прости. Все хорошо. И я отвечу на твой вопрос. Ты знаешь, я была бойцом. И говорят, очень неплохим. Но у всего есть цена. Кому, как не тебе это знать. Однажды… – голос Эли вдруг дрогнул, но она справилась с собой. – Однажды я полюбила человека. Воина. Он меня тоже любил.