Тревожный Саббат

Она молча складывала реквизит и думала: «Почему я стою на этом пути? Что же случится дальше?»

Вдруг она увидела Ницшеанца. И впервые в жизни ощутила не страх, а животную ненависть. С самого детства они, даже не живые люди, распоряжались ее судьбой.

– Я тебя ненавижу! – закричала девушка.

– Я предполагал это, – улыбнулся призрак. – Но ставки слишком высоки.

– Не хочу быть марионеткой. И не буду я возрождать эту чертову усадьбу. Свою судьбу выберу!

– И какую же? – с интересом спросил Ницшеанец. – Станешь лучшим работником колл-центра? Поступишь учиться на ветеринара? Уйдешь жить в лес? Какая же ты глупая и слабая, Ким! Но я знаю, как изменить тебя…

– Что я сделаю? Для начала пересплю с Асмодеем! – прошипела Ким.

– Чтобы только вы исчезли!

– Хорошо. Если ты займешься любовью с моим правнуком, то действительно не сможешь нас видеть. Это твое право и твой выбор, – неожиданно мягко сказал призрак и тут же исчез.

– С кем ты разговариваешь? – спросила Ингрид. – Шла бы лучше домой.

– У меня нет дома, – холодно ответила Ким.

– Одна желтоглазая сучка отобрала его. Но не жалко, просто не приставай. Что-то не по себе мне. Тоска грызет и возбуждение.

– Меня тоже, – кивнула Ингрид. – Повторяю, иди домой. Переживи Саббат, Ким! Переживи эту ночь! Я боюсь за тебя!

– Извини за грубость, – натянуто улыбнулась девушка. – Наверное, ты права.

– Спасибо за этот вечер. Ребят! Вы все очень крутые, – сказал подошедший Заратустра. – Организаторы завтра заплатят нам за выступление.

– Может, отметим где-нибудь.

Еще только полдесятого, – предложил Чайна. – Не так уж часто Иванов день совпадает с Саббатом.

– У меня планы, надо кое с кем встретиться, – проговорила странно бледная Ингрид.

– И у меня, – усмехнулась Ким.

– А я просто хочу сегодня помедитировать и выпить пуэра, – сообщил Заратустра. – В доме моей любимой покойной бабушки.

Ким показалось, что Заратустра многозначительно взглянул на нее.

Глава 25

Дома девушка приняла душ и переоделась в длинную юбку и блузку с кружевами.

Теперь в ней не было больше той жесткой сексуальности Саббата. Только нежность и женственность. Немного поколебавшись, Ким надела и парик. Затем надела наушники и без сил рухнула на диван. Ее била мелкая дрожь.

Никогда Ким не чувствовала себя такой опустошенной. Она изо всех сил прижала наушники руками, стремясь отгородиться от действительности. И зазвучала песня:

Не ведьма, не колдуньяКо мне явилась в дом,Не в пору полнолунья,А летним, ясным днем...