Разлом/Освобождение

Неожиданно накрыл кашель с болью, которая раздирала грудь и верхнюю часть живота. Он закрыл рот рукой из одной только старой привычки, — чувство собственной крови на своих же руках... это порядочно его взбудоражило. Он ощущал запах крови, чувствовал её тепло... и понимал, что жизнь уже всеми силами пытается покинуть его тело. Там, в дороге, он об этом и не подумал, а теперь... теперь порядочно так задумался, остановившись и больше не замечая тяжёлого стука в находившуюся уже рядом дверь. Он почти дошёл до двери, но непонимающе вытаращился на руку, едва имея возможность разглядеть собственную кровь.

Как это странно осознавать, что ты стал очень близок к тому чтобы умереть, когда прежде даже не замечал для этого предпосылок. Тяжело осознать, что смерть рядом. И Виктор никак не мог взять в толк, что с его организмом и здоровьем всё очень и очень плохо. Он просто пытался понять, что случилось не так, но... мысли о крови сбивали с толку. Страх неожиданно разжёг злобу на ломившихся в его дверь.

— Хватит барабанить, уроды! — скрипучим голосом, рявкнул он.

Стук не прекратился. Напротив, с той стороны стали бить в дверь заметно быстрее, старательнее. И это злило. Каждый удар в дверь отзывался в мозгу Виктора. Он уже забыл и о крови на своей руке, и о подкравшемся страхе, лишь раздражение имело значение, росло и ширилось в его сердце.

— Да проваливайте вы на хрен, сволочи поганые! — рычал Виктор, приближаясь к двери. — Чего надо, выродки паршивые, а? — продолжал орать он, открывая дверь.

— И тебе не болеть, — буднично сказал свиноподобный полицейский со жвалами на голове. — Ну что, доигрался, гнида? — добавил со злобой он, распахивая дверь твёрдой и крепкой рукой. — Доигрался! — повторил он, хватая Виктора за глотку и с разбега впечатывая в стену.

Вслед за толстым вошёл худой полицейский. Он, как и прежде, был спокоен и равнодушен. Не торопливо шагал по прихожей, в то время как толстяк щёлкал жвалами над головой Виктора.

— Обыщи тут всё! — рявкнул толстяк не оборачиваясь.

— А то я не знаю, — спокойно ответил худой полицейский. — Делай своё дело и не отвлекай меня от мое...го. — худой полицейский замер у шкафа в котором находились баночки с таблетками, они были за стеклянными дверцами. — А это у нас что? — проговорил он себе под нос, ни к кому не обращаясь.

— Что там? — уже оглянувшись, спросил толстяк.