Разлом/Освобождение

— Делай своё дело, — ответил худой, — не мешай мне делать своё.

Худой полицейский пристально проглядел надписи на баночках, встряхнул их, прислушиваясь к шуму. На его лице неожиданно возникла широкая улыбка. Парой движений он свинтил крышку с баночки и закинулся сразу пятью таблетками, после вытащил из внутреннего кармана полицейской формы армейскую флягу и сделал несколько больших глотков. Протянул:

— Ха-а-а! — и уже недобро улыбаясь, вытащил из кармана таблетки в бумажной упаковке. Он закинулся сразу тремя своими таблетками и вновь приложился к фляге, почти полностью её осушив.

— Живём! — рявкнул худой бросив толстяку одну, полупустую баночку с таблетками, а две, полные, тихо прикарманил себе.

Толстяк включил фонарик и по слогам прочитал название таблеток. Присвистнув, он поглядел на Виктора:

— Ты понимаешь, что только за хранение этого мы тебя лет эдак на пять прикроем, а?

— Что? — удивлённо и вместе с тем испуганно, спросил он.

— Да... удачно ты нам под руку попал.

— Да что я такого сделал? — изумлялся Виктор.

Вместо ответа толстяк крепко ударил Виктора в лицо, да так, что тот едва не потерял сознание. Он осел, — ноги не держали, и если бы не удерживающая его мясистая лапа, точно бы рухнул на пол!

— Ты, паскуда, будешь молчать, — щёлкнули над головой жвала. — Здесь мы закон. Мы решаем, когда и что ты будешь говорить. Посмеешь нарушить правила и...

В этот момент весь мир вокруг замер.

Виктор услышал щелчок пальцев. И в мгновение оказался в другой, сумрачной комнате. Ничего вокруг не было, только небольшой квадрат, где можно было ещё худо-бедно что-то разобрать и густая темнота, в нескольких шагах от него за которой ничего не было видно. Там Виктор был не один, он видел только смазанный человеческий образ, который с ним заговорил:

— Я разберусь.

Виктор мог бы спросить как именно и с чем этот некто, кого не было видно, собирается разобраться, но вместо этого он задал другой вопрос:

— И с этим тоже? — мужчина не мог понять, когда и с чем ему уже помогали. — Что ты этим хочешь сказать?

Прежде Виктор услышал тяжёлый вздох. После некто сказал с привычным, узнаваемым холодом и спокойствием в голосе:

— Когда ты, наконец, перестанешь...