Пастуший рог полесского ветра

– Вот тебе бы я ни за что плохого совета не дал! Ты мне с первого взгляда понравился. Потому что вижу, ты душа–человек! Свой в доску.

К столику, лучась несвойственной улыбкой, подплыла Любовь Петровна, с грацией слона махнула тряпочкой и быстро уставила его огромным количеством горячих блюд и холодных закусок. Похоже, Мамун был зверски голоден и собирался основательно подкрепиться. 

– Ну, будьмо! – Мамун чокнулся с Семёном, опрокинул в рот рюмку и принялся за обе щеки уплетать горячий борщ. Ложка так и замелькала в воздухе; еда стала пропадать, словно в колбасном цеху включили большую мясорубку.

Поражённый Семён никогда не видел, чтоб так быстро ели. Нет, жрали! Покончив с борщом с пампушками, Мамун принялся за вареники с картошкой и салом.  Затем уничтожил гору брызжущих маслом, сочных свиных отбивных. Всё это он закусил маринованными крохотными корнишонами. Вдохновенно всосал ядрёный квашенный помидор и тут же, откусывая огромные куски, уничтожил сладкий штрудель с маком. Неведомым образом он ухитрялся при этом не расставаться с сигарой, временами затягиваясь.  

Девчонки с капучино захихикали погромче. Наверное, им захотелось кушать. Семён  посмотрел на них и растерянно обнаружил, что тоже жрёт как не в себя, словно в дрянном придорожном ганделыке подавали манну небесную, а сам он был коренным либерийцем. Семён устыдился и попытался положить ложку, но ничего не вышло. Есть хотелось так, что он готов был вылизать, а затем и проглотить тарелки.

– Ты мне нравишься, и я хочу тебя угостить, – не прекращая жевать, заметил Мамун, разглядывая девчонок. – А они не нравятся. Я с первого взгляда безошибочно любую девку или бабу оценю. Как и пищу. Стоит ею полакомиться, или нет. Этими – не стоит. Да и тётка их пасёт. Алло! Добавки можно?

Вдвоём они выели все запасы взволнованной Любовь Петровны. Когда Семён, наконец, остановился, ему казалось, что прямо сейчас и умрёт от переедания. Штрудель стоял в самом горле, а сверху его подпирала ватрушка с сыром, причём, довольно несвежая.

– Ну, а теперь о твоём деле, – сказал Мамун, играя зубочисткой,  и довольно улыбнулся. – Я, когда перекушу, то хорошо советую. Это же моя работа.

– Перекусывать? – икнул Семён. Его тошнило.

– Советовать. А перекусы – хобби.

– Однофамильцу ты насоветовал до бунта и растраты казны…

– Нет – так нет, – легко согласился Мамун. – Тогда довольствуйся версией участкового и жди, пока менты твоего братца отыщут.