Пастуший рог полесского ветра

Откуда-то выплыл и принялся крутиться в мыслях неуместный идиотский стишок: «Осень настала, холодно стало, чья-то корова забор обосрала…»

Как же так? Она ведь помнит себя маленькой! Даже папу немного помнит!

– Кто я? – наконец выдавила она.

– Одминна дытына, одминчук, – снова без промедления ответил старец.

– Что это значит?!

– Подкидыш навий. Росла бы в поле – была бы поветрулей, а так, ни человек, ни нечисть – что попало.

– Я не понимаю!!! – заорала Алька, перекрикивая грохот жерновов, и со всей силы ударила кулачками по столу.

В воздух поднялось небольшое облако мучной пыли. Мельник положил очки на документы и сцепил руки на животе.

– Дикая баба тебя подкинула человеческой мамке, а родное дитя забрала, – скучным школьным тоном пояснил он. – В детстве ты часто болела. Хилая росла.

– Ну и что?! – крикнула Алька и заревела. Слёзы покатились ручьём. – Все болеют!

– Вскоре отец запил, бросил работу, допился до чертей и похмелился уксусной эссенцией, – устало продолжил мельник.

– Неправда! – всхлипнула Аля. – Папа от сердца умер!

– Эссенцией похмелился, – поморщился старик. – Мать начала чёртовым зельем горе заливать, всё поминки справляла. Скоро им вместе быть.

Слёзы лились нескончаемым потоком, но от последних слов старика в голове что-то щёлкнуло, и словно свет забрезжил.

– А что мне… сделать, чтобы… человеческая мамка живой… осталась и пить… бросила? – пытаясь подавить рыдания, повторила она.

Мельник, казалось, удивился её упрямству, но и в этот раз ответил немедленно:

– Верни ей то, что было украдено.

Он поморщился, со вздохом водрузил очки на нос и взял свои накладные в знак того, что аудиенция окончена.

– До свидания, – всхлипнула Аля. – Спасибо вам…

– Идиотка!!! – вдруг заорал совершенно спокойный только что старик.

Он мгновенно и неведомо чего рассвирепел, флегматичное прежде лицо перекосилось от ярости. Мельник неожиданно резво для его возраста вскочил и так грохнул калькулятором об стол, что во все стороны полетели кусочки пластика.

– Маразматик, старый хрен! – буркнула она, выскочив на улицу, и хлопнула дверью. ***

Антипки было не видать. Аля спустилась к реке, чтобы немного отдышаться от «хренового приёма» мельника. Где-то неподалёку коротко заржала лошадь. «Ни то, ни сё», – подумала Алька о себе, присев на корточки у чёрной кромки воды.