Пастуший рог полесского ветра

Сразу стало сильно обидно, и она расплакалась.

Аля часто думала, что жизнь к ней несправедлива. На кружке по народным танцам, который она посещала в Доме детского творчества, с завистью смотрела на домашних детей. Их приводили трезвые, хорошо одетые мамы с красивыми причёсками. Иногда кого-нибудь - папа, ждал в коридоре и пахнул табаком. Алька всегда приходила и уходила сама. Другие жили в заботливых, любящих семьях, почему именно ей попалась пьющая мать?

Чужие мамы Алю искренне жалели и приносили какие-то обноски, которые не нравились и не были нужны – спонсоры закупали для интерната хорошие, новые вещи на рынке и в стоке.

Спонсоры норовили перещеголять друг друга: оплачивали поездки, дарили интернату компьютеры, телевизоры, дивидишки, фрукты и конфеты – ящиками. И никто из них ни разу не взял в свою семью ребёнка. Даже на выходные. Только воспиталки иногда. Других детей. Алю почему-то никогда не брали – это была вторая несправедливость.

Третья – у неё не было подружек. Девчонки кучковались по двое, трое, о чём-то секретничали, хихикая, но с Алькой делиться тайнами не спешили.

Не обижали, но и в компанию не звали.

Теперь вдруг оказалось, что пьяная мама, которую Аля всё равно любила, просто чужая несчастная женщина, и страдает по её, Алиной, милости. Украла нечисть родного ребёнка, подменила, чем придётся. Поветрулей, что ли. Быть может, сейчас её родная дочка стоит где-то у окна, рисует пальцем по стеклу, и мечтает оказаться хоть в каком-нибудь, но доме...

Без вины виноватая Аля тихо всхлипнула.

– Чого ты плачешь? – раздался рядом звонкий голосок.

Аля вытерла глаза рукавом пуловера и обернулась.

Сзади стояла белокурая малышка лет пяти, с замурзанным миловидным личиком, в рубашонке до колен. Не чёрт, не бес-шебуршун, а прехорошенький ребёнок. За правым ухом девчонки залихватски торчала большая садовая ромашка, за левым – василёк. В руках она держала букет полевых цветов.

– Жить мне сложно, вот и реву, – просто ответила Алька, разглядывая ребёнка.

– А ты помри, – совершенно серьёзно посоветовало дитя, подходя ближе.

– Может, и помру, – вздохнула Аля. – А ты? Что тут делаешь в такое время?

– Барвинка шукаю, – ответила малышка и поджала нижнюю губу. – Мамка меня обидела – веночка не зробыла.

Обиженная жизнью Аля громко высморкалась в несвежий платок и протянула руку за цветами.

– Давай сплету! – предложила она.

– Ой! И с барвинком?! – обрадовалась девчонка.

– Ага, – кивнула Аля.