Пастуший рог полесского ветра

Вот скормлю ему девку и заберу свою скрипку, даром, что ли, столько её мастерил.

Чёрт сердито сплюнул и вдруг прислушался.

– Чу? – спросил он сам себя. – Песня?

*** В мельнице всё белым-бело от муки, рассыпанной по полу, – словно снег выпал. Шумело, скрежетало, гудело – это тёрли зерно жернова. Летала мучная пыль, мелкими белыми мошками, роилась вокруг тусклой лампочки. Или это были настоящие мошки? Алька чуть поколебалась и пошла прямо по белому, оставляя следы.

– Хозяин? – позвала она.

– Сюда иди, – донеслось из угла.

Аля повернула на голос и в закутке, под лестницей, обнаружила белую от пыли конторку с яркой настольной лампой, а за нею – седого как лунь старика в очках на длинном носу и рубахе-толстовке. Старец самым внимательным образом изучал какие-то бумаги и что-то высчитывал на калькуляторе.

– Здравствуйте! – начала Алька. – Я хотела спросить…

– Не мешай, – бросил старец. – Вот барыга чёртов, – продолжил он через минуту, – сколько лет дела с его пекарней веду, а всё объегорить норовит.

– Да, куда? – поддакнула Алька и улыбнулась.

Старец отложил накладные и поглядел на неё поверх очков, отчего сразу стал мучительно похож на учителя физики, Джоуля.

– Що тоби, навья кровь? – спросил он, внимательно разглядывая Алю. – Що хочешь знать? Спрашивай чётко, по существу.

Алька сглотнула и сцепила руки вместе.

– Что мне сделать, – выпалила она, – чтоб мамка выздоровела, не пила больше водки и меня назад забрала?

Ответ последовал незамедлительно, как в детской игре, когда ловишь мяч и говоришь первое, что приходит в голову.

– Тому не надо мать спасать, кто без матери на свет пришёл, – не раздумывая, произнёс старец.

Аля ожидала какого угодно ответа, кроме полученного, и теперь тупо смотрела на него, даже рот открыла.

– Как это без матери? – глупо осведомилась она.

– Поле – мать, отец твой – ветер, – изрёк мельник и снова вперился в накладные.

– В каком смысле? – промямлила Аля.

– Ще раз скажу: задавай прямые вопросы, – безразлично произнёс старик и буднично защёлкал калькулятором.

Гром не ударил, молния не сверкнула, но каждая клеточка Алиного тела теперь дрожала. Всё так же гудела, скрипела и стучала мельница, а девочка стояла ни жива, ни мертва.