Василиса

На пятом у Вовки заныли ноги, на восьмом появилась одышка; как ни странно самой выносливой оказалась Леся, даже дыхание не сбила. Подросток вспомнил, что она, как и Димка, была бегуньей.

Новенькая с трудом перевела дух, стерла пот со лба, внимательно поглядывая на своих спутников. Вовка никак не мог отделаться от ощущения, что ее светлые, нереально бирюзовые глаза видят его насквозь.

— Возможно, будет страшно, — наконец сказала новенькая и прошла в катюшину квартиру.

«Почему открыто? Почему страшно? Кто ты вообще такая?»

Десяток вопросов закружился вокруг Вовки, с подростка словно пелена спала, когда он нерешительно замер на пороге.

Но задавать их было поздно.

Его подтолкнула Леся; осознание того, что она знает больше о происходящем всколыхнуло злость, которую погасил всего один взгляд бирюзовых глаз.

В квартире было темно и тихо, а еще прохладно, и пахло гнилью... Острое чувство запустения, заброшенности навалилось на подростка, осторожно прошедшего на кухню.

На столе стояли две чашки, коричневые от засохшего недопитого чая, на блюдце лежало домашнее печенье, затвердевшее до состояния камня, все покрывал слой серой пыли.

.. На подоконнике — ваза с засохшими астрами... Вовка узнал в них тот самый букет, который подарил Кате после линейки… Передвижная рамочка настенного календаря замерла на первом сентября.

В соседней комнате негромко вскрикнула Леся, и подросток моментально кинулся к ней. Школьница стояла, прижав к лицу руки, расширенными от ужаса глазами глядя на бесформенную темную массу, в которой с трудом угадывались очертания двух человеческих тел.

Мужчина и женщина, словно иссушенные, покрытые пушистым слоем плесени, взирали на подростков черными провалами глазниц, замерев в немом крике. На женщине был милый розовый халат, мужчина закрывал ее собой.

— Ч-что это? — живот скрутило спазмом, голос охрип, Вовка повернулся к Лесе, та только покачала головой, выбежав из комнаты.

Неожиданно квартиру тряхнуло, пол задрожал, что-то сухо затрещало и защелкало, зашатался шкаф, дверцы его распахнулись, и в комнате закружились фарфоровые чашки, хрустальные бокалы, какие-то сувенирные мелочи.

Подросток поспешил убраться из комнаты, и вовремя — не выдержавший тряски шкаф рухнул на пол, погребая под собой останки женщины и мужчины.

Пробежав короткий коридор, паренек толкнул первую попавшуюся дверь и изумленно замер на пороге: пол не дрожал, ничего не шаталось, теплые тона, в которые окрасили стены и мебель лучи закатного солнца, успокаивали...