Зачистка

На деревянный сооруженный плотниками за ночь пьедестал выводят пузыря, с ног до головы в черном мешке, даже обуви не видно. Музыканты торжественно трубят и открываются широкие ставни. В окне сидит мэр с супругой и шестью детьми — приготовились наслаждаться шоу.

«Черт бы вас всех побрал», — ругаюсь я и споткнувшись падаю на землю. Кувырок и в полуприсяде разворачиваюсь лицом к тому, кто прыгнул мне под ноги. В одной руке нож клинком к земле, готовый защищать хозяина, другая сжата в кулак. Толпа с оханьем расступается еще шире, вдалеке слышны крики раздавленных и задушенных любопытствующих.

Передо мной поднимается на ноги древняя старуха — лицо морщинистое, как сама земля, волосы белые как снег и черные-черные глаза.

Она только поднимается с колен и удерживаясь на четырех конечностях стоит как собака и на меня смотрит, а потом вдруг начинает смеяться.

Нежить. Откуда она в Зазимье? Почувствовав пузыря прошла через все защитные барьеры? Как это стало возможным?

Кинжал летит точно в цель, между глаз нечистой старухи, и она уже пучит глаза в удивлении и предвкушении гибели, когда кинжал пролетает мимо и на землю падает, а там где страшная баба сидела, только ветерок пыль кружит.

— Ловец! Ты идешь?

Это глашатай заговорил. Меня уже ждут. Из толпы вдруг выскакивает мальчик, маленький босяк, с белым животом и нечесанными волосами он летит к ножу и толпа охает.

«Ростик вернись», — шипит женщина в черном платке и длинной черной юбке, но замечает мой взгляд и замолкает.

— Спасибо, друг.- Можно спросить?

— Спрашивай, заслужил.

— Чем отличается нож от кинжала, а?

Вопрос ставит в тупик, но только на мгновение. Я смотрю на кинжал и нежно его поглаживаю по острию.

— Кинжал создан для убийства мой друг и только для него.

Я вытираю лезвие от пыли и грязи о специальную нашивку в рукаве.

— И это кинжал, малыш.

Я разворачиваюсь и бегу прочь так быстро как только могу.

***

Эшафот сколотили на славу. Быстро и качественно. Здесь не только пузырей мучить, здесь свадьбы гулять можно. Вокруг выставили охрану с оружием наперевес, флагов понавешали. Под окнами оркестр собрался трубачи, скрипачи и даже дирижер. Все ждали только меня.