Север Москвы

Эльфийская лошадь проделала еще несколько тактов галопа и остановилась, спокойная как механизм. Миша довольно крякнул.— Попала?— Нет.— Но он упал.— Я точно знаю, что стреляла мимо. Ой, блин!..— Что?— Гадство.— Что?! — Миша встревоженно обернулся.— Гильза в затворе застряла.Когда это случается, я всегда пугаюсь до дрожи. Как в первый раз. Пытаясь успокоиться и собраться, я торопливо выщелкнула гильзу и перехватила пистолет крепче.Этих мгновений эльфу оказалось достаточно. 

Должно быть, он мог свернуть нам шеи голыми руками — за то время, пока я передергивала затвор.

И не сделал этого только потому, что не хотел. Значит, хотел чего-то другого? И скакал сюда во весь опор не затем, чтобы нас прикончить? «Кто его знает», — подумала я мрачно. Как бы то ни было, сейчас я целилась в эльфа, и курок у меня был взведен.Эльф стоял неподвижно и смотрел на нас невыразительными блеклыми глазами. Он оказался настолько же выше двухметрового Миши, насколько Миша был выше меня. Одет он был в изжелта-серую длинную хламиду вроде летнего пальто. Туго затянутый тканевый пояс позволял видеть, насколько эльф тощий. Как скелет.В подробностях я его рассмотреть не могла. Я смотрела на мушку в целике.Очень медленно эльф развел руки в стороны и приподнял пустые ладони. Вероятно, ждал, что я в ответ опущу ствол. Но я уже знала, насколько быстро он двигается. И он не мог этого не понимать.Эльф мог попытаться выбить оружие у меня из рук. У него бы получилось. Но все же оставалась вероятность, что я успею отжать спуск, и что дуло в этот момент будет смотреть в его сторону. Тишину нарушил Миша.— Чего тебе? — почти равнодушно бросил он.Эльф перевел взгляд на него. Широкий рот приоткрылся. Он открывался как-то слишком медленно, очень долго. Во рту жутковато белели зубы — частые, иглоподобные. Ни резцов, ни клыков. Я вдруг подумала, что белые башни эльфов — это не башни. И не иглы. Это их зубы. Зубы, нацеленные в небо.Говорить эльфу было трудно. Мешали зубы. Наверняка изменилось строение гортани, как у тех собак. «Изменилось? — я удивилась этой мысли. — Значит, раньше было другим?..» Несколько раз эльф пытался заговорить в голос, но ему не удалось. Тогда он перешел на шепот.— Меня зовут Люба, — услышала я. — Валентина Петровна — моя мама.— Я знала, что вы придете, — сказала эльфийка.— Откуда? — подозрительно спросил Миша.— Отовсюду.Мы сидели на том, что осталось от крыльца. Это уже не было ни камнем, ни бетоном: материал странно прогибался и пружинил.