Книга 1. О людях и демонах

Сколько бы я ее не оттирала, от темных пятен избавиться так и не смогла. А ведь когда-то черен был цвета слоновой кости, а на клинке еще проглядывало изящное патинирование! Да и барельеф был весьма необычным, зеркальным: с одной стороны красовался канонический демон, с другой же — ангел.

Нож удобно лежал в ладони, был в меру легким и сбалансированным. Лезвие притупилось, и чтобы хоть отчасти вернуть ему остроту, мне пришлось изрядно повозиться с кусочком гранита. Убить им, конечно, было по-прежнему нельзя, а вот порезаться — вполне.

На ежевечерние молитвы я ходила далеко не каждый день. Вечером в молельне обычно присутствовал только послушник, а он был человеком добродушным и никогда нас не считал. Если в это же время в церковь приходил кто-то из местных старичков, про нас вообще забывали.

Так и проходила моя первая, такая непокорная, непонятная и немного дикая практика. И хотя пока мы не убивали архонтов и не подавляли свою личность, я знала, что уже не вернусь домой прежней.

ЭПИЛОГ. Опадающие листья

Наступали последние числа месяца. Наша практика подходила к концу. Поначалу я думала, что не переживу этот ад, но затем как-то незаметно втянулась и уже работала по всем правилам. Хватит с меня приключений! Влетело мне не так чтобы сильно, и проблем со здоровьем удалось избежать, однако я прекрасно понимала, чем это все могло обернуться.

И все же, совсем без наказания не обошлось, причем под шумок досталось и Рэму. В наш последний день в деревне, когда моим товарищам наконец-то выпало свободное время, мы с парнем вынуждены были отправиться в прицерковный сад, вооруженные не печатями и револьверами, а метлами и граблями.

Сад был прекрасен, однако любоваться им из окошка комнаты было совсем не то же самое, что подметать в нем листья. После целого месяца кропотливого ручного труда мои запястья сводило судорогами, а пальцы покрывали мозоли. Я даже спину толком не могла разогнуть, ощущая себя дряхлым старикашкой, у которого от малейшего движения скрипят все суставы.

— Удачи, — едко пожелал мне дьякон, пропуская под сень разодетых в огонь и золото кленов.

В саду медленно опадали листья. Кроваво-красной бахромой висели гроздья барбариса на кустах. Стояла непривычная умиротворяющая тишина. Бесконечной чередой уходили вглубь сада статуи, высеченные из странного гладкого камня светло-серого цвета. Камень был матовым и чуть теплым на ощупь, как будто внутри него горела крохотная свечка.