Восемь душ

Не знаю, сколько времени мы кружили над ним в вечности. Вернувшись в тело, я дышала глубоко, а кровь из пореза наконец остановилась. Платок под рукой был насквозь мокрым, мне пришлось потратить еще два, чтобы убрать все следы своего пребывания и привести себя в приличный вид.Я выбралась из-под лестницы и была, верно, бледнее смерти, чем напугала то ли медсестру, то ли техничку.— Крови боюсь, — солгала я, получив за это сладкий чай и право немного полежать на койке в коридоре.

Иллюстрация Л.Широковой

Был уже вечер.

Он крался огненными сполохами между пыльными полосками жалюзи. Из всех желаний осталось одно — поскорее рухнуть в теплую постель и забыться до утра. Оттого я выбрала путь короче, срезая через парк, который следовало бы назвать рощей — ни одной попытки на облагораживание он не претерпел. Даже дорожки, разбитые временем, местами покрылись первобытными травами, и, если бы люди не любили экономить время, наверняка бы заросли вовсе.У парка была еще одна черта. Если вглядываешься в очертания некоторых ям, то вскоре кажется, что они соразмерны человеку. Редкий город растет не на кладбищах, пожирая то, что когда-то было его запретной частью. Даже если не останется ни одного креста, ни одного надгробия, могильные души, привязанные к земле, могут продолжать тянуть свою посмертную жизнь. Воистину, это был парк теней — безликие призраки, забывшие собственные имена, обнимали серые стволы, часто удваивающиеся посередине. От этих душ не было особого вреда. Возможно, беспокоить живых они начали бы только если б парк решили вырубить — кусты и деревья заменяли им могилы, а сами могильные души стали подобием дриад. В темноте тени ярче. Я шла быстро, но не смогла побороть искушения поглядывать на немые души. А за одной ты высматриваешь и вторую, подавляя естественный страх и соревнуясь с каждой новой душой: я увидел тебя и не отвернулся, моя взяла.Я выигрывала никому ненужные раунды один за другим, однако играющий с удачей рано или поздно попадает в ловушку.Одна тень была не такой, как другие. Я напрасно остановилась, пытаясь победить в гляделки. У нее тоже не было лица, но зато была морда, на которой я видела каждую складочку темной кожи, и тело, что начало пухнуть и набираться черноты до тех пор, пока не проявился медвежий силуэт.Я судорожно выдохнула.Черный медведь вырисовывался из теней, подняв одну лапу и так по-человечески опираясь на ствол, будто он — человек на прогулке. Будто он — женщина, изогнувшаяся под медвежьей шкурой.Мой личный враг.