Восемь душ

— Мунтол, брат мой, друг мой, где бы ты ни был, приди ко мне… — шептала я одними губами, заклиная.Куда сложнее было сделать маленький надрез на боковой стороне руки. Мне всегда с трудом давалось калечить себя, а ведь иногда не было другого выхода.— Мунтол-мышелов, выпей моей крови, я приглашаю тебя поохотиться со мной, — продолжала я звать, во все глаза глядя на выступающие капельки крови.Алые бугорки росли на линии пореза, пока не опрокинулись вниз красной полоской. Тогда время замедлилось.Я увидела в отражении собственной крови два темных крыла.

Мое тело напряглось, адреналин застучал в ушах гонгом, возвещающим об успешном призыве.— Мунтол, отведай моей крови, — вновь пригласила я духа, и кровь моя полилась сильнее. Ее не смогли бы сейчас остановить никакие средства. Птичий дух пил, и я ощущала, как его перья касаются моего лица, как содрогается пол под его лапами, как по подсобке вихрями гуляет ветер.— Мунтол, помоги в охоте! Мне нужно поймать душу-тень, — попросила я.Он смотрел мне в глаза. У него, сокола с черными оперением, были карие очи человека и пегая голова. Он запрокинул голову вверх, и я замерла, ожидая ответа.Это был мощный клекот, от которого все мои органы содрогнулись. Я думала, он вырвет мою душу, и Мунтол в самом деле выдрал ее из оболочки с легкостью, которой мне, наверное, не достичь за всю жизнь. Моя душа оказалась всадником на его спине, и мы неслись, неслись сквозь перекрытия здания, через тела и чувства людей.У сокола острое зрение. Он без труда отыскал тень, что струилась вдоль стен, пытаясь принять новое, чудовищное обличье. Но самое страшное, что в ее гротескно вытянутых пропорциях все еще узнавались черты моей милой наставницы. Я хотела сорвать эту фальшивую маску, и Мунтол не медлил. Он налетел на фантома карающим ветром, с клекотом метя когтями в грудь. Железные лапы выдрали с корнями сгусток, который никак нельзя было назвать сердцем. Сгусток копошился нитями энергии, как безглазые черные черви, но сокол без отвращения разодрал их в пыль, чтобы впитать ее без остатка. Душа-тень кричала, и крик ее был слышен из глотки сокола. Потом стало тихо.Мунтол взмыл еще выше, и мне стало страшно, не позабыл ли он, что меня стоит вернуть обратно. Полет сокола тут же стал ровным — мы летели между морем человеческих душ и морем звезд. Я позабыла все свои страхи, и оперение Мунтола-мышелова было горячим и родным. Он принял меня, и был тем доволен. У него давно не было родни в средних мирах.