Доля ангелов

Танкист махнул рукой вслед, потом стащил с головы шлемофон и подставил этому ветру вспотевшую голову.

* * *

— Мы вынуждены сокращать штаты, поймите, — молодой чиновник нервничал, без нужды перекладывал на столе кожаные папки и дорогие ручки, — в условиях кризиса и упразднения ряда программ у нас не остается выхода. Это решение принято наверху...

 Он голосом надавил на последнее слово и многозначительно, добавив во взгляд укоризны, посмотрел на директора музея, который молча слушал, постукивая пачкой папирос по столешнице.

Эта пачка почему-то особенно раздражала чиновника. «Ископаемое какое-то, — зло подумал он, сохраняя на лице вежливое выражение. — Кругом курить бросают, или хотя бы на электронные сигареты переходят, а этот со своим «Беломором»...» Взгляд директора тоже сбивал и не давал сосредоточиться — упорный, не отпускающий, недобро-цепкий.

— Хорошо, — сказал директор и снова пристукнул папиросной пачкой по столу, — я понимаю, конечно. Программы, финансирование.

.. Но, может быть, возможно сохранить эту должность?

 Он подтолкнул к чиновнику лист бумаги. Не всматриваясь в напечатанные на принтере строки, тот покачал головой и снова улыбнулся — дежурно-дружелюбно.

— Поймите, Василий... Григорьевич, — он чуть запнулся, опять наткнувшись на колючий взгляд и от этого на секунду позабыв отчество, — это невозможно. Вашему... хм... смотрителю уже почти девяносто лет! Вы рассказывали, что он, якобы, «понимает технику лучше всех».

Но это, простите...

— Мужик он крепкий, — отрезал директор и достал из пачки «беломорину». — И танки знает от и до.

 «Неужели прямо тут закурит?» — с ужасом подумал чиновник, заранее представляя, как неистребимый вонючий дым дешевого табака въедается в ткань дорогого костюма. Но посетитель повертел папиросу в пальцах и положил обратно.

— Я понимаю, — хозяин кабинета вежливо покивал, — но дело не в этом. К сожалению, мы вынуждены... В силу возрастных ограничений.

.. Разумеется, все как полагается, пенсия и трудовой стаж... Ветеран труда...

 Он говорил обкатанные, официальные фразы, а директор, тяжелея взглядом, смотрел на него. Потом поднялся рывком, одернул пиджак по-военному.

— Ясно, — сказал громко, — отчетность... Дело важное. Только это очень большая ошибка. Всего хорошего. А докладную я все равно напишу.

— Ваше право, — чиновник уже глядел в экран ноутбука и отвечал рассеянно.