Доля ангелов

Никакого, даже чуть уловимого чайного духа не различал мой чувствительный нос. Плита как плита. Тем временем в руке у бабушки Поли оказался небольшой молоток. Нет, я точно чего-то не знаю о нашем магазине. Молоток-то откуда взялся? Бережно, даже ласково она постучала молотком по краю плиты и подхватила отколовшийся кусочек. Небольшой, примерно с ноготь большого пальца руки. Руки Ракиты, например. Очень большой ноготь очень большого пальца. Еще один взмах канцелярского ножа, и вот уже кусочек завязан в красный шелк.

— Дома надо заварить целиком. В чашке, — сказала хозяйка женщине. — И дадите дочке. Только пусть выпьет все сразу. У него такой... сильно смолистый привкус, но это нормально. Может горчить. Чем сильнее горчит — тем сильнее действует. Но обязательно выпить все. До капли. Она говорила отрывисто, непривычно резко, и я притих на прилавке. Женщина ошеломленно посмотрела на нее и взяла протянутый красный мешочек.— А.... что... — начала было она, но бабушка Поля прервала ее:— Идите быстро. Некогда уже, совсем некогда! Идите прямо домой и заварите плитку. Колокольчик звякнул, а я уставился на хозяйку. Она тоже посмотрела на меня, вздохнула и сказала тихо:— Вот и пригодился. Мужу он от его деда достался. А тому — от прадеда, еще в русско-японскую. Откуда взяли — никто не знает. Я сначала думала, по молодости — ну плитняк и плитняк... Так еще в царские времена кяхтинский чай прессовали, только там плитка по пять кило, а здесь все двадцать будет. А оказалось, чай не простой. Вот только муж мой выпить его не успел, все откладывал до последнего, а потом у него сердце-то и прихватило, когда на встречу однополчан летал в Москву... А я — успела. Она помолчала и взяла с полки телефон.— Надо Николаю Степановичу позвонить. Чтоб присмотрел. Ракита появился через день, вечером, и был он тих и задумчив. Тщательно притворил за собой дверь и для верности повернул на ней табличку, сменив «Открыто» на «Перерыв».— Вот оно как, — сказал он, уже после того, как допил предложенную чашку настоящего «Эрла Грея». — Удивили вы меня, Полина Францевна.— Не сердитесь, Николай Степанович, — кротко отозвалась бабушка Поля.— Да было бы за что... Девочку-то ейную я ведь знаю. Вот с таких лет, — для убедительности Ракита показал своей ладонью-лопатой примерно на пол-метра от пола. — Хорошая девочка, Ольгой зовут. Ей бы жить, да жить, по весне семнадцать исполнилось, в институт поступила. А тут такое...