Доля ангелов

Бабушка Поля успокаивала покупательницу, которая стояла у витрины, уронив на пол сумку и плакала. Это была худенькая женщина, еще молодая, но уже с первой сединой в темных волосах, выбивавшихся из-под пухового платка. Одета она была скромно, но чисто, а в руке крепко сжимала пакетик чая. Конечно же, я принюхался и сразу узнал — «серебряные иглы монастыря Тяньши», лучший урожай. У нас его брали всего пару раз, слишком уж дорогой и редкий сорт, да и не по вкусу многим. Есть в нем что-то этакое... не могу сказать, что, но особенное.

 Женщина плакала все тише, потом несколько раз прерывисто вздохнула и замолчала.— Извините, пожалуйста, — сказала она еле слышно. — Сорвалась.— Вот, держите, — моя хозяйка подала ей чашку чая. Английский фарфор, сервиз на шесть персон. Да... дела...— Я просто... дочка попросила ей именно этот сорт... она очень любит, один раз всего пробовала... А сейчас заболела, — женщина взяла протянутую чашку, ее рука дрожала мелко, и чашка побрякивала об блюдце. — А врачи говорят. ..— Я знаю, что врачи говорят, — мягко и решительно перебила ее бабушка Поля.— Говорят, никакой надежды... — прошептала женщина. Я видел, что она снова готова расплакаться.— А ну-ка, — хозяйка магазина одним движением извлекла откуда-то небольшую табуретку. — Садитесь. Садитесь, я сказала! Надежды, говорят, нет... Все бы им говорить только... Женщина послушно села и отхлебнула из чашки.— У вас очень вкусный чай, — сказала она. — Вы извините...— Хватит уже извиняться, — оборвала ее хозяйка. — Не мешайте, я кое-что вспоминаю. Она прошлась за прилавком, бормоча себе под нос: «Ну куда же я его задевала-то? Ох, глаза мои, глаза, памяти никакой не стало...» — потом вдруг всплеснула руками.— Вот старая кошелка! — и повернулась ко мне. — Родион, друг мой, позвольте вас побеспокоить. Вы как раз на нем лежите. На нем? Я-то думал, это подо мной прилавок такой, только покрытый красным шелком. Всегда тут лежу, ни разу ничего странного не замечал. А что... Бабушка Поля улыбнулась мне, и я немедленно встал с належанного места. Разумеется, с чувством собственного достоинства, всем своим видом демонстрируя, что мне, коту, просто надоело тут лежать, и я решил перейти чуть левее. Хозяйка взмахнула канцелярским ножом, вжикнула по шелку, и тот с тихим шипением разошелся, обнажая темную, почти черную плиту. «Чай?» -вот тут я удивился по-настоящему. Дело в том, что плита ничем не пахла. Вообще ничем.