Мост

Нет, я поглядел на себя со стороны, из чужого тела, и что увидел? Мерзавца, пообещавшего Миэлле вылечить её отца, но немедленно забывшего обязательства. При всех обстоятельствах, прежних и нынешних, я думал и заботился лишь о себе. Раду подобрал, чтобы иметь проводника и спутника в чужом мире. К герцогине Люммель кинулся, желая вынудить её стать между мной и ламни. Любовь милой девочки Миэллы отвергал потому что не нуждался в обузе.

Если даже забыть прежние века и сосредоточиться на том, что произошло со мной здесь, начиная с той минуты, когда я взобрался на мост и заканчивая позорным заточением в подвале, кому какая от меня произошла польза? Никому никакой.

Стоило ли удивляться, что никто не пришёл меня выручать. Пусть местные люди ещё не знали, с кем имеют дело, но наверняка чуяли в незнакомце из другой реальности кровь всех, лишённых мною жизни.

Прискорбность своей сути я понимал не только умом, во мне начали пробуждаться чувства. Горечь вины перед прошедшим, страх будущего – много больше оттенков, чем я мог забрать у собаки. Значит, в тишине и одиночестве во мне разработалось что-то из подлинной личности. Я оживал, и вместе с прочими глухими половинчатыми эмоциями начинала ещё неуверенно трепетать надежда.

Ламни полагает, что враг его растворился в неподходящем теле, утратил разум и волю, а я находился здесь и мог как собраться с силами, так и обдумать способы спасения.

Я прислушался к организму. Чужая кровь усвоилась полностью, растеклась по нужным местам, стала со мной окончательно одним целым. Это радовало. Я осторожно попытался разбудить в себе магический резерв. Сомневался, что получится, ведь во мне сохранилась лишь крошка нужных навыков: собаке колдовать ни к чему – пасть не приспособлена для произнесения слов, а мозг слишком примитивен для трансляции и преобразования магических стихий.

Прежде мне казалось, что я выжал все остатки из ограниченного пространства подвала, и тут неожиданно энергия начала поступать снизу, из-под земли. Не совсем такая, к какой я привык, тем не менее вполне годная. В истинном обличии я бы уже черпал её полной ложкой, но собачье тело плохо поддавалось загрузке, отторгало больше, чем брало.