Мост

Пришлось основательно сосредоточиться и понемногу учить мохнатое существо не прямохождению так магической накачке.

Дело шло плохо, вяло. Меня мучила боль, иногда судороги пробегали от кончика носа до кончика хвоста, словно энергия никак не хотела смиряться с новым пристанищем и твёрдо вознамерилась вытряхнуть меня из шкуры с тем, чтобы посмотреть на результат. Я вставал и ложился, иногда просто валился на бок, вытягивая лапы и тяжело дыша, но упорно тянул волшебство, почти не позволяя себе передышек.

На моё счастье ламни не додумался поставить здесь изобретенный людьми аппарат, что мог запечатлеть происходящее и отразить потом на белой простыне в зале кинематографа.

Наверное, мой враг не отличался любознательностью, присущей мне, прошлому. Плохо изучил мир, куда притащился за моими плавниками, вот и оставил себя в неведении о том, что происходит за запертой дверью каземата. При таком раскладе приходилось ему ждать, когда по самым надёжным прикидкам встретит любого отворившего дверь не маг в промежуточном обличии, а жалкий истосковавшийся по хозяйским командам глупый пёс.

В подвале и полном одиночестве, если не считать тихо гниющего трупа, я провёл несколько долгих дней и ночей.

Шаги ламни, позвякивание ключей услыхал издали и спохватился, что не продумал как вести себя дальше, слишком сосредоточился на обживании сверхъестественных способностей в самом обычном теле. Я заскулил, заметался, а потом, как послушная собачка, улёгся на подстилку, спрятал нос между лап.

Страхом от меня разило так, что сам почувствовал неприятный запах вопреки всеобщему убеждению в невозможности этого.

Вспыхнул свет, заскрипело железо. Крохотное смотровое окошко здесь всё же имелось. Наверняка ламни сейчас разглядывал меня сквозь толстое стекло, проверяя, всё ли получилось, как задумано.

Убедившись в наличии двух собак, одной живой и одной мёртвой, он отворил дверь и шагнул в подвал. Я ощутил неприятный запах, а ещё сгусток магии, окружавшей закутанную в рясу фигуру. Он был силён, я понимал, что в зверином обличии никогда не смогу ему противостоять и потому заскулил в новом приступе паники.

– А ну иди сюда! – грозно велел ламни.

Я растерялся, не зная, какой конкретно страх существеннее для собаки и как она повела бы себя в такой ситуации, но тело сделало всё само, почти без участия временно отступившего сознания. Я покорно подполз к ногам ламни и неуверенно вильнул хвостом. Гулкий смех заставил вздрогнуть и поднять шерсть на загривке.