Школьный демон. Четвертый курс

— Се — Разрушитель Закона, Повергающий в Безумие, Приносящий Хаос. Узрите же и ужаснитесь, ибо се — Мимигар Зет!

Глава 19. АдЪ и Израиль

— Да, — повторил я, любуясь на устроенный мной рукотворный Хаос. — АдЪ и Израиль.

— Н-н-но… — дрожащим и срывающимся в глубокое горловое рычание голосом спросила Миа, — эт-т-т-о же не Он?

Девочка запустила когти в рыжую шерсть за ухом лежащей у нее на коленях ну очень крупной ласки. Та недовольно дернулась, и Миа спешно втянула когти, но ласку не выпустила, и поглаживать ее не прекратила.

— Нет, конечно, — ответил я. — Плотная реальность не выдержит присутствия Изменяющего пути, а разумы смертных — не выдержат его голоса…

Бдыш! Бабах! Вспышка взорвавшегося Мимигара озарила полнеба. Иллюзия, сработанная Аруэрисом, с хлопком исчезла. Джинни, осознав, что сидит на коленях у Гермионы, попыталась вскочить, но преодолеть сопротивление рук, усиленных частичным оборотом, ей было не дано. Так что она так и осталась сидеть, а Миа продолжила почесывать ее за ухом.

Все втроем мы продолжали рассматривать животных в человеческом облике, равно как и утративших таковой, резвящихся среди частично обрушенных и подожженных палаток. Магглы, как ни странно, сумели сохранить себя, и потихоньку скрылись… и заранее, пока они еще болтались в вышине, наложенное на них заклятье тут не причем… ну, или почти не причем…

— Что это? — ошеломленно спросила Джинни, показывая на происходящее.

— Это — последствия применения Мимигара Зэт, безумного изобретения еще более безумного профессора магии Франкена Штейна! — пафосно произнес я.

— И что оно должно делать? — пискнула Джинни, в то время, как Миа заинтересованно высунула голову из-за ее плеча. Ей я тоже не рассказывал обо всем коварстве моего плана.

— То, что и сделал, — усмехнулся я. — В нормальном режиме — придает человеку столь милый профессору Штейну облик — со звериными ушками и хвостиком…

— Он что, совсем… того? — ошеломленно спросила Джинни.

— Гений, — пожал плечами я. — Грань между «гениальностью» и «безумием» — тонка. И частенько именно мания порождает гениальность. Вот и профессор Штейн — однозначно гений, но и назвать его «нормальным»… Хм… Я бы — поостерегся.

— Но ведь это… — Джинни махнула рукой в сторону резвящихся животных, — это не совсем «ушки и хвостики».

— Не совсем, — усмехнулся я. — Чтобы не сказать «совсем не…».