Школьный демон. Четвертый курс

— Кто-то очень хотел лишить мою подругу выбора…

— Даже артефактом соответствующим запасся, чтобы снять… — в погасшем голосе девочки мелькнули огненно-хищные искры ненависти.

— Но как же тогда получилось, что… — начала я.

— Потому что «штандартенфюрер тоже, но Хунта успел раньше».

Я сразу вспомнила русскую книгу, которую принес мне папа. Она в свое время вызвала большой скандал, поскольку нарушала Статут Секретности. Но церковь промолчала, а на возмущение Международной конфедерации магов русские, как обычно, наплевали.

— Ты у меня тоже любишь успевать раньше… — девочка встрепала прическу парню, а тот потерся носом об ее плечо.

— Мама, я погощу у Гарри и Гермионы, хорошо?

Меня не спрашивали. Меня вежливо ставили в известность. И оставалось только порадоваться тому, что бабушка так и не сумела задавить Невилла, и в нем еще просматриваются черты его неукротимого отца.

Глава 4. Пора по парам

Я несколько удивился тому, что Невилла так легко отпустили с нами. Но, очевидно, леди Алиса, придерживалась иных, нежели ее свекровь, взглядов на то, как следует воспитывать наследника благородного Дома.

К счастью, ничего сложного в подгонке одежды не было, так что смущенный, но довольный Невилл был быстро переодет в костюм, более приличный для нахождения в маггловском обществе, нежели его парадная мантия, и мы смогли посидеть под вишнями в саду, не привлекая внимания, способного пробить защиту.

Впрочем, событие, нетипичное для «обычного» бытия произошло почти сразу после того, как мы устроились. Пространство всколыхнулось, и прямо на старательно подстриженной траве лужайки перед домом финишировал Драко Малфой. Был он несколько бледнее обычного, на ногах стоял нетвердо, а из внутреннего уголка правого глаза мелкими капельками сочилась кровь, растекаясь по щеке замысловатым узором.

— Привет! — заявил вновь прибывший, с наслаждением опускаясь в садовое кресло, благо их на лужайке стояло в некотором избытке. Драко не стал пытаться взять одну из чашек с горячим крепким чаем, что появились на столике. Подозреваю, что так он поступил для того, чтобы скрыть, что руки у него еще дрожат.

— Говорил же, чтобы один — не совался, — вздохнул я.