Школьный демон. Четвертый курс

— Изменить этого мы, увы, не можем, и, стало быть, нам остается только принять последствия и выплатить виру, которую Дом Лонгботтом сочтет уместным назначить.

— Хорошо… — сказала я, задумавшись. Сквозь туман боли и отчаяния всплыло: «Все, они больше ничего не знают! Уходим». И ответ «Продолжай! Империо!» Решение, какую виру взять с тех, кто хочет подружиться с моим сыном, было принято мгновенно: — В качестве виры Дом Блэк прекратит всякие отношения с Домом Лестрейндж.

— Согласен, — кивнул мальчик. — Герми?

— Как действующая Хранительница крови Дома Блэк я объявляю брак между Беллатрикс Блэк, в замужестве — Лестрейндж и Родольфиусом Лестрейнджем не состоявшимся.

Гарри?

— Как признанный глава Дома — подтверждаю решение Хранительницы крови. Договор с Домом Лестрейндж — разорван, — слова эти отозвались в моей душе тоскливым хрустальным звоном. Дед как-то сказал мне, что это Сила прощается с одним из своих Домов. Но ведь это означает… — Дом Лестрейндж прерван по всем линиям, и не поднимется более!

Я не стала требовать объяснений, не стала выяснять, что случилось с братьями Лестрейндж, и как получилось, что мальчик смог признать брак несостоявшимся.

Все это можно будет выяснить и позже. Но вот как Гарри Поттер стал главой Дома Блэк? Да еще — «признанным»? И каким образом Хранительницей крови Дома Блэк, всегда гордившегося своей чистокровностью, стала Обретенная? Не понимаю…

— Гермиона… — я с трудом подняла взгляд на совершенно обычную девочку, совершенно обычно болтающую с моим сыном и его другом.

— Как получилось, что ты стала… Хранителеьницей крови? Да еще в таком доме, как Блэк?

— Ну… — девочка потупилась. — Я сказала портрету леди Вальпурги, что обязательно стану женой Гарри… А она взяла и ответила, что в таком случае я должна стать Хранительницей крови Дома, и стала меня учить.

— Но ведь это значит, — задохнулась я, — что ты сама лишила себя всякого выбора! Тебе придется быть с ним, хочешь ты того, или нет!

— Я — хочу! — гордо и упрямо ответила девочка.

— Ты сейчас этого хочешь, — выделила я голосом слово «сейчас».

— А позже? Когда подрастешь?

— Увы, ничего не изменится… — ответил Гарри, обнимая девочку за талию. Та прижалась к своему парню… или, правильнее сказать — жениху? Но почему «увы»? И почему он так уверен, что «не изменится»? — «Полог отчаяния», слышали о таком?

— Ох… — разумеется, я слышала об этой мерзости. Но вот о чем я ни разу не слышала — так это о том, чтобы эту гадость применяли к несовершеннолетней.