А на кладбище всё спокойненько

Наши судьбы окончательно разошлись. Теперь я редко покидал кладбище. Мир людей понемногу вновь становился чужим и не слишком нужным, я всё охотнее и глубже погружался в свой. Недолгое пребывание среди живых напомнило мне, как я важен для мёртвых, и я старался как мог облегчить их посмертие.

Я подумал, что порядок сущего имеет какой-то смысл и не просто так каждый из нас несёт свою долю. Бездумно живя на кладбище, что я делал полезного? Кормил иногда ходячих мертвечиной, а в этом ли они нуждались или просто хватали то, что попалось в руки?

Эх, если бы хоть кто-то подсказал, как придать нашему быту смысл, использовать с толком мою суть! Сам я ничего не сумел придумать, а потом вспомнил свою короткую оборванную любовь.

Я высокомерно считал себя лучше прочих мертвецов, а стоило ли? Да и в любом случае, обладая большей свободой воли я должен был печься о слабых, окружать их вниманием, ведь ничем иным на упокоище и не займёшься, а не тиранить задом самую удобную могильную плиту.

Я не знал, что конкретно надо делать, да и стеснялся начать, опасаясь насмешек привидений, но потом решил довериться пробудившимся однажды инстинктам. Я начал общаться.

Поначалу собеседниками служили только призраки, с ними сойтись оказалось проще. Не умея их ничему научить, я просто расспрашивал каждого о его судьбе, давал возможность выговориться. Мои бестелесные товарищи поначалу дичились, пугаясь моего интереса, но постепенно оттаяли и расцвели, если можно так говорить о нематериальных существах.

Герхард всюду меня сопровождал, с радостью участвовал в беседах, а потом, забравшись ко мне в могилу мы обсуждали узнанное вдвоём придумывали наилучшие слова утешения и соучастия для наших товарищей. Я взял особую опеку над совсем свежими призраками, знакомился с ними, когда они появлялись на кладбище, испуганные и растерянные, пестовал и ободрял, обучал языку жестов, поскольку мне сделать это было гораздо проще, чем другим привидениям.

К ходящим я поначалу не знал, как подступиться. Даже не понимал, как им помочь и в чём. Бродили они словно без цели и смысла, да и расстроенными не выглядели. Я было решил, что и совсем им не требуюсь, разве что как поставщик мяса, но как-то разговорился с Лукрецией, и держался много терпеливее, чем прежде. Она словно оживилась, а некоторое время спустя я стал замечать, что в её речи появились новые слова и в старых несколько прибавилось смысла.