Дети проходных дворов

Гадай, не гадай, даже когда получишь положительный ответ, на самом деле не поменяется ровным счётом ничего — эта магия не работает, потому что не существует.— Любит, — вздыхает Илли, крутя в тонких пальцах стебель ромашки, на котором маленьким солнцем горит оставшаяся сердцевина. — Опять.— Есть такие непреложные истины, — говорит Тори, сминая и почти перетирая в ладонях такую же ромашку, — против которых гадания бесполезны. Мы же все знаем, что она тебя любит, спорить с этим так же глупо, как со сменой времени года, например.

Илли кивает. Конечно, она знает; проблема здесь вовсе не в ней самой, и уж точно не в той, из-за кого в траве под узким деревянным мостом лежат уже, наверное, горы мелких белых лепестков.Илли всегда гадает на Инессу. У Инессы короткие чёрные волосы, потрясающее чувство юмора, а ещё она очень, очень далеко. Настолько, что даже трудно понять, где именно. Илли с Инессой видятся только во сне, вот только неизвестно, в чьём, если сон один на двоих.У Тори нет таких проблем. Но это не значит, что Тори не понимает.— Знаешь что, — говорит Тори, немного подумав, явно сомневается, — есть одна идея. Но заранее не радуйся.***В кафе сегодня пусто. Кроме меня, Тори и незнакомой девушки нет ни единого живого существа ни внутри, ни снаружи; как будто мироздание поставило всё на паузу специально, чтобы дать нам время подумать и, может быть, решить проблему.Девушку зовут Илли — это первое, что я узнаю от неё. Но важнее то, что я могу услышать и о чём она никогда мне не скажет: разбитое надвое сердце, одна половина которого теперь навсегда принадлежит миру снов — у него что-нибудь забрать назад выходит только тогда, когда он сам этого хочет. Но у Илли проблема неожиданная: ей не требуется ничего забирать, наоборот, она хочет остаться в мире снов так надолго, как возможно, желательно, насовсем.— Я знаю, что ты это можешь, — говорит Тори в самом начале, пока Илли снимает куртку и греет руки о любимую кружку потерянных посетителей, чёрную с красными полосками дорог. — Нет, не так: я помню, откуда я взялась, так что могу предположить, что ты сумеешь сделать это ещё раз. Ты ведь попробуешь?Мне остаётся только вздохнуть. Конечно, отказываться от интересной практики не стоит, но как тут объяснишь, что помнить сны — совсем не то же, что знать о происходящем на самом деле? Я не могу рассказать Тори, как всё было, иначе случится беда, и поэтому просто молча киваю: надо — значит, надо.***Илли ложится спать.