Дети проходных дворов

К тому же, в этом и состоит первая выдуманная часть правил: можно спрашивать только о том, что не имеет связи с настоящей, объективной реальностью.

— Какой цвет ты бы добавила воронам? — хитро прищурившись, спрашиваю я. Тори задумывается надолго, хотя ответ вроде бы очевиден; а у меня, хоть я ей в этом никогда и не признаюсь, есть тайный план. Если заинтересовать её достаточно сильно, есть шанс, что назавтра утром на порог кафе сядет, к примеру, красно-бело-черный ворон.

— Ты удивишься, — вдруг улыбается она, и от этого вроде становится немного светлее, — но, пожалуй, жёлтый.

С Тори трудно не согласиться. Более того, практически невозможно, потому что мы мыслим если не идентично, то очень похоже. Поэтому я, конечно, соглашаюсь.

Мы можем играть в эту игру, пока не придёт настоящая весна — или следующая, или любая до бесконечности. Не то чтобы ни у кого из нас не было никаких дел, но это вторая выдуманная часть правил: мы играем, не договариваясь со временем, в свободные минуты, и, если честно, так даже интереснее.

— Хорошо, теперь я, — говорит Тори.

— У меня лучший на свете вопрос, я уверена, тебе понравится, — говорит Тори.

— Кто я? — спрашивает она, зачем-то глядя мне прямо в глаза.

И тогда замирают оба сердца, моё и города: мы-то с ним оба в курсе, что значат такие вопросы.

Конечно, рано или поздно она бы спросила — так уж устроен любой из нас, человек или нет, любопытство будет преобладать.

— Я могу не отвечать? — прошу я, надеясь, что голос не выдаст моего волнения. — Ничего не могу придумать.

— Ладно, бывает, — неожиданно легко соглашается она. — Тогда заплети воду в тысячу ручьёв, и на этом закончим игру. И смотри, не как обычно, не вплетай ничего лишнего, это стопроцентное читерство.

***

Когда выглядывает солнце, Тави просыпается.

Она не привыкла просыпаться в одиночестве, но в этом нет ничего плохого. Теперь ко всему надо приучать себя заново, расправлять простыни и крылья, находить силы для чего-либо, чего угодно. Как будто игра, что-то вроде "правда или действие": или ты честно признаёшься, что за энное количество лет привыкла и совершенно разучилась жить для себя, или собираешь осколки в смутно знакомый силуэт и принимаешься за работу.

Тави ненавидит подсчитывать потери.