Дети проходных дворов

С крыши магазина, больше похожего на старинный замок, капли падают на плечи Сверре; тонкая футболка уже давно мокрая, а он только сумел справиться с зажигалкой — и курит всё равно неторопливо, как будто на улице солнце, а не почти шквальный ливень. Будь они знакомы чуть ближе, Вест мог бы увести его под козырек крыльца или внутрь, невзирая на протесты, но нет, не в данном случае.

С другой стороны, если Сверре заболеет, отчасти виноват в этом будет и он.

— Ты в куртке? — спрашивает Сверре, не поворачивая головы, пока Вест борется с сомнениями.

Июнь не по-летнему холодный, так что Вест действительно с утра взял ветровку; и это логично, но всё равно почему-то выглядит как телепатия. Вест послушно стягивает куртку, ледяной ветер мокрыми ладонями гладит его по загривку — лёгкая темная ткань опускается на плечи Сверре, и тот почти сразу перестаёт дрожать, хотя по сути-то толку от куртки нет никакого. Зато дрожь начинает бить Веста; но вместо того, чтобы зайти внутрь, он почему-то стоит, как последний дурак, под проливным дождём и пялится на стекающие по запястьям Сверре крупные капли.

Внутрь они заходят вместе, мокрые с ног до головы — благо, в магазине тепло и сухо, а ещё есть пачка бумажных салфеток с цветами, купленная, как ни странно, Сверре, и рисунок на них особенно ироничен.

Дело в том, что у Сверре никогда не вянут цветы. Вест плохо разбирается и в самих цветах (даром что в цветочном магазине работает, пусть и всего ничего по времени), и в сроках их хранения, но когда очевидно не первой свежести розы стоят в большой напольной вазе целый месяц — это несколько пугает.

Сверре не видит цветов, но точно знает, где какие. Сверре вообще ничего не видит. Кажется, ему это ничуть не мешает жить. Но не видит Сверре с детства, а курить начал ровно тогда, когда Вест стал его коллегой; именно поэтому Вест смотрит. Не может удержаться.

По крайней мере, думает в такие моменты Вест, Сверре не видит и блеска глаз его отражения, и почти волчьих клыков, и того, как короткие волосы на затылке встают дыбом, совсем как шерсть.

***

Следующее утро начинается с того, что Вест спотыкается — и самая большая ваза с невероятной красоты розами, ало-бордовыми, как будто нарисованными гиперреалистом, белыми осколками разлетается по полу. Это не удивляет. Удивляет, как этого не случилось ещё раньше.