Дети проходных дворов

— Я знаю, что ты не виноват, — говорит Эрика, по своей детской привычке сжимая кулаки так, что костяшки пальцев белеют. — Вернее, мне хочется тебя обвинить, но легче от этого не станет, Мартин наверняка ввязался сам, такой у него характер. Просто так вышло, и единственное, что мне теперь вообще осталось — это ты. Возможно, я действительно слегка перегнула палку, эгоизм и привязанность — дело такое, никогда не знаешь, куда зайдёт.

Ну и методы, думает Мэтт.

Ты сейчас серьёзно это говоришь, что ли, думает Мэтт, и ему всё ещё хочется рассмеяться.

Никто бы не остался, думает Мэтт, касаясь в кармане пальцами обоих ключей, третий уже висит на нитке на груди, под футболкой, почти горячий и как будто живой на ощупь.

— Знаешь, что? — в конце концов говорит он. — Кажется, я могу попробовать.

Секретная комбинация

Вест старается отвлечься от работы и выйти на улицу всякий раз, когда Сверре выходит покурить.

Сверре — коллега. У Сверре — лёгкий скандинавский акцент, короткие и вечно торчащие дыбом светло-русые волосы, длинные царапины на руках и тёмные пятна ожогов на ладонях.

Сверре выходит на улицу, прислоняется к каменной стене магазина; достает сигарету из пачки медленно и неловко, чиркает огоньком зажигалки по ладони, морщится и пробует снова; неумело затягивается, кашляет, проговаривает одними губами своё традиционное «чёрт побери».

Вест сам не знает, зачем ему это. Но отражение говорит: смотри и узнаешь.

Поэтому он выходит осторожно, с пятки на носок, как всегда учили бесшумно ходить по лесу, и задерживает дыхание на всякий случай.

Снаружи постоянно ветер и гул ведущей за город дороги, но — зная острый слух того, за кем следит, он старается перестраховаться.

Вест знает, что Сверре всё равно его слышит. Тем не менее, оба они всегда делают вид, что ничего не замечают: Сверре — скрипа порога под ногами Веста, Вест — нервные повороты головы в свою сторону. Это такая игра, бесконечное соревнование на выдержку, вот только неизвестно, что ждёт победителя и проигравшего.

***

Сверре выходит курить в любую погоду. Вот и теперь — уверенно переступает дурацкую выбоину в полу прямо перед дверью, приоткрывает створку и протискивается в узкую щель: на улице, несмотря на лето, ужасно холодно, всего плюс пять, и пускать холод внутрь он не хочет. Вест выходит через несколько минут следом, хоть и долго сомневается, стоит ли.