Посланники тени

– Я хотел тебе рассказать, что сосед слишком часто заходит… но как-то… пап… – он всхлипывал, но каждое слово било меня битой, вытряхивая дух и позволяя понять, что дети растут гораздо быстрее, чем положено считать.

«Выходит, вообще в своей жизни не замечал главного, что ли? Слепой сукин сын».

– Я понял, сын. Сам как-то откладывал все, что хотел сделать в жизни. Спасибо за понимание. Ты вырастешь настоящим мужчиной. Постарайся меня простить за… мать. И то, что сделал тебя сиротой… – не зная, что ещё сказать, пациент вышел на площадку, пряча слёзы и сдерживая тугой ком в горле.

– Я люблю тебя, папа, – донеслось из коридора.

– Вызови полицию… скорую, – голос сорвался.

Обречённый побежал по лестнице вниз, даже не думаю ждать лифта. До машины добрался как в тумане. Благодарил Бога, что никто не попался навстречу. Вид был всем вампирам под стать: забрызган кровью, глаза горят.

«Ужас для тех, кто не понимает. То есть для всех здоровых».

Пациент сел в салон и попытался немного прийти с себя.

«Желательно, с датой на несколько лет раньше, пока ещё не стал убийцей, если к этому придерутся. Вообще не помню, можно ли составлять завещание убийцам? Пусть на всякий случай проставит дату задним числом. Всё должно остаться сыну. Он не должен нуждаться, осуждая меня, что оставил без крыши над головой и средств на институт. Пусть строит жизнь, пусть наградит меня внуками, хоть и не увижу.

Ком прорвало, слёзы потекли по рулю.

Алексей Иванович забормотал, каясь Богу напрямую, как на исповеди батюшке, только без посредников. Он и сам не ожидал, что столько всего наворотил за тридцатилетнюю жизнь. Но резко вспомнил всё, что происходило.

Руль услышал раскаянье.

«Батюшка бы столько не выдержал. Тайна исповеди – тайной, но есть и предел».

Через двадцать минут Алексей Иванович уже ехал по трассе, с холодком в груди осознавая, что на той скорости, что летел час назад, мог и не попрощаться с сыном.

Частный нотариус попался понятливый и быстро вошёл в курс дела, не осуждая даже за жену.

«Несколько тысяч долларов плотно закрыли его глаза на события последних часов. Сын получит все, и никто не придерётся».

Потом была работа. С земляничным лицом прощаясь с сотрудниками, пациент взял с зама обещание, что похоронами он никого не обременит и всё будет по-человечески.