Посланники тени

Просто так решили сверху. А мы лишь подчиняемся обстоятельствам… Не разувайся, мы уходим.

– Что случилось, па?

– Твоя мать была сукой. Еще хуже, чем сосед. Я устал прощать и… убил обоих.

– Ты… что? Убил мать?!

– Да, – легко ответил Алексей Иванович. – Наверное, стоило развестись. Но я хочу, чтобы наследство получил ты, а не она с лысым орком за компанию. Но на этом новости не заканчиваются. Я был в больнице, и врачи обнаружили рак.

– Тебя вылечат?

– Я что, похож на миллиардера? Для обычных людей это неизлечимо.

– Пап? – в его глазах застыли слёзы.

Понимание придёт позже. Ещё позже – принятие.

– Тебе придётся начать жизнь самостоятельно. Я бы и дальше поощрял твое стремление к спорту, к занятию английским, закрывал глаза на двойки по химии и драки на переменках, но жизнь распорядилась иначе, – пациент склонился перед сыном, положил руки на плечи, глядя прямо в глаза. – Точнее, смерть. Смерть распорядилась иначе. Теперь ты будешь жить сам по себе.

Слова посыпались общие, слишком ровные, внятные. Никакой истерики, слёз. Холодный, трезвый ум.

– Папа, но как же так? – он словно не поверил в услышанное.

– Жизнь – странная штука. Имеешь – не ценишь, наивно полагая, что завтра будет лучше, а как начинают отбирать, вопишь, что и сегодня, в общем-то, неплохо, – продолжил отец, старясь ощутить в себе сожаление за сотворенное.

Но не нащупал ничего. Не сожалел. Ни капли раскаянья.

«Не Раскольников я.

Родитель встал перед наследником на колени, крепко обнимая, но стараясь, чтобы окровавленные ладони не оставили отпечатков на серой майке. В груди защемило. Наконец, эмоции накатили, накрыли.

Зарыдали оба, посылая куда подальше «мужики не плачут».

Это не был плач. Это был рев!

Отстранив сына первым, Алексей Иванович посмотрел в заплаканные глаза, натянуто улыбнулся:

– С кем бы ты хотел жить, сын? С её сумасшедшей матерью, моим ловеласом-стариком? Или…

– С твоей сестрой, – прервал он.

– Нет. Не говори ничего. Собери вещи, езжай к сестре, объясни. Я подъеду завтра, позвоню тебе, выйдешь – попрощаемся. Она, наверняка, расскажет всё полиции и правильно сделает, но…

– Не приезжай, пап, – неожиданно сказал сын. – Они тебя… посадят… Я хочу запомнить тебя таким. А не… за решёткой. Я даже не буду говорить про маму…

Отец посмотрел на сына как в первый раз.

«Любит, выходит. Мысли проснулись».