Вечная кровь

Отправились в чайную, откуда вышли через сорок минут и вовсе в прекрасном настроении, умяв на завтрак по большому куску свежеприготовленной мясной кулебяки и запив это дело горячим черным сладким чаем из стаканов в подстаканниках, что обошлось им в сущие копейки.

– Другое дело, – потянулся на крыльце чайной Сыскарь и похлопал себя по животу. – Можно жить. Теперь бы еще…

Неожиданно он прервался, устремив куда-то в сторону внимательный взгляд.

– Так-так. Симай, глянь-ка. Видишь во-он того перца в плаще и шляпе? 

– За лотком со скобяным товаром? Шляпа черная? 

– Ага.

– Вижу. И что?

– Не узнаешь?

Тем временем «перец» исчез из виду, свернув в переулок.

– За ним, – коротко бросил Сыскарь.

– Точно, – хлопнул себя по лбу кэдро мулеса, когда они свернули в тот же переулок и снова узрели знакомый плащ и шляпу впереди. – Похож на того, в ресторации. Как ее… «Под нашей горой». Мы еще вслух рассуждали, как далеко от нас улица Глубокая, а он подсказал. Ну и память у тебя, братское сердце. Чистый фотоаппарат.

– Профессиональное, – бросил на ходу Сыскарь. – Ты понимаешь, что это значит?

– Он тоже ходит сквозь Дверь. Если, конечно, это он.

– Он! Но мы сейчас проверим, чтобы уж наверняка. Все равно рисковать, что так, что эдак.

И, не дожидаясь, что на это скажет напарник, окликнул в полный голос:

– Сударь! Нижайше прошу извинить, можно вас на минутку?

Глава 7. Общие интересы

Жизнь ведущего репортера успешной городской газеты изобилует неожиданностями, а зачастую и опасностями. Нужно уметь быстро соображать, не менее быстро двигаться и обладать исключительным чутьем на события, которые еще только должны произойти.

Про умение писать, цепкую память, изрядную долю цинизма, а также нахальства пополам с наглостью я уж и не говорю. Плюс желательны толстая шкура и крепкие нервы. Не хвастаясь, скажу, что никогда не падал в обморок при виде мертвого тела.  А уж тел этих я навидался… Причем, в любом виде. Начиная от банальных самоубийц и утопленников и заканчивая жертвами безумного маньяка по кличке Ослепитель, орудовавшего в Княжече и окрестностях два с половиной года назад и прославившегося тем, что выкалывал у своих жертв, молоденьких девушек, глаза, а затем насиловал и убивал. Так что мертвое тело от живого я отличу сразу.

Иосиф Казимирович Белецкий был мертв без всякого сомнения. А когда я подошел ближе к кровати, то понял и причину смерти. Это была жуткая рана на горле – от уха до уха, нанесенная чем-то чертовски острым. Возможно, бритвой.