Первая раса

– Ого, – невольно вырывается у мальчика. – Видел?

– Видел, – улыбается отец. – Подрастёшь – тоже так будешь делать.

– Катать девчонок? – мальчик фыркает: вот ещё, он же не ломовая лошадь!

– Не девчонок, а девочку. Ту самую. Одну-единственную.

Мальчик глядит на улыбающегося отца.

– Ты поймёшь, когда подрастёшь, – заверяет мужчина. – Увидишь её и сразу почувствуешь: это раз и навсегда.

– У тебя так было с мамой? – тут же спрашивает мальчик. Отец кивает, и тогда приходится уточнить: – Ты тоже её катал?

К его удивлению, мужчина смеётся.

– К сожалению, нет, – весело отвечает он. – Это она меня катала.

Отец кладёт руку на плечо сына, и, глядя мальчику в глаза, спрашивает:

– Запомнил? Только одну-единственную.

Сын кивает:

– Да, пап. Я запомнил…

Эль сидел на краю парапета, глядя в ночное небо. Снег, валивший клубами, оседал на непроницаемой сфере, словно та была из стекла. И всё же плотные стенки барьера не предохраняли от шумов улицы: даже сквозь них Эль прекрасно слышал голоса шумных компаний, взрывы петард и свист запускаемых тут и там шутих.

Когда-то давно, лет десять назад, он выдумал страшную хтонь – Город. Не как постройки и инфраструктура, а как некая энергетическая сущность, как леший или водяной.

Город был источником пульсирующей силы, заставляющей притягиваться к нему толпы людей. Он радостно принимал в свои объятия путников, стремившихся со всех сторон в поисках лучшей жизни, создавал им иллюзию защищённости и безопасности.

Всё всегда происходило по одному сценарию, неважно где – в Берлине, Мюнхене или Штайнбахе. Если человек позволял нацепить на тебя рабские оковы, если забывал, что обладает нечто большим помимо жадного, озабоченного, зависимого тела – он пропадал.

Эту легенду Эль придумал после неосторожно брошенной фразы отца: «Как же я рад, что мы живём в глубинке. Страшно подумать, если бы пришлось обитать в большом городе – это же с ума можно сойти!» Интересно, осознавал ли он тогда, что сын, впитывающий всё как губка, запомнит эти слова и построит свою жизнь, опираясь на них?

Что-что, но уроки отца Эль запомнил на всю жизнь.