Первая раса

Преодолев внутренний барьер, она бросила рюкзак на кровать и осмотрелась.

Девушка никак не могла представить, что её ранние годы проходили в этих стенах. Всё вокруг казалось мрачным, да и воздух казался тяжёлым и спёртым. Она пыталась вспомнить, бывала ли здесь раньше, но ей это не удалось.

Жизнь в замке, в состоятельной семье казалась чем-то сказочным, но в то же время пугала. Как себя нужно вести? Что можно говорить, а чего нельзя? Риса вздохнула и задумчиво провела рукой по резному столбику кровати, поддерживающему плотный балдахин.

Когда затхлый запах стал совсем уж невыносим, девушка распахнула окно. Ветер тут же всколыхнул занавески, да к тому же бросил в лицо Рисы мокрые брызги, заставив новую обитательницу дома поёжиться.

Замок Драхенфельс стоял на самой вершине огромного утёса, словно могучий великан, смотрящийся в зеркало Рейна. На реке бушевали волны, омывая небольшой остров в форме вытянутой капли. На островке Риса разглядела усадьбу, скрытую среди деревьев.

– Это Нонненверт, – раздалось за её спиной, и Риса обернулась.

На пороге комнаты стояла девушка, сопровождавшая Люциуса на прогулке. Серая униформа выдавала в ней горничную. В руках она держала стопку полотенец и маленькую корзинку с разными флаконами.

– Простите?

– Остров, – просто пояснила Палома. – Когда-то там жил Ференц Лист, композитор.

– Ничего себе, – промолвила Риса, опираясь на подоконник. – Наверное, весной и летом там потрясающе.

– Очень красиво, – согласилась девушка. – Мы иногда ездим туда с господином Люциусом. Сейчас там гимназия, и школьный оркестр иногда даёт хорошие концерты…

Голос Паломы был высоким, говорила она с лёгким акцентом – Риса не смогла определить, откуда девушка родом. Тем временем горничная, смутившись своей разговорчивости, замолчала и прошла внутрь комнаты. Там она потянула за деревянный рычажок на стене, открывая замаскированную под деревянную панель дверь.

– Здесь ванная, – послышался её голос из потайной комнаты.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Риса.

Щёки девушки-горничной вспыхнули. Она поклонилась Рисе, и, уже стоя в дверях проговорила:

– Господин Люциус просил передать, что он очень рад вашему возвращению. Он приносит свои извинения за своё неподобающее поведение.

Палома ушла, а Риса поспешно закрыла окно, чтобы не проморозить и без того холодную комнату.