Первая раса

Стены комнаты закрывали резные деревянные панели. Только здесь было ощутимо тепло благодаря растопленному камину. Возле него, глядя в огонь, в мягком кресле сидела женщина.

– Эй, мам, – обратился к ней Люциус несколько печально. – Посмотри, кто здесь.

Женщина повернулась. Её чёрные шелковистые волосы были собраны в замысловатую причёску, на белом лице блестели антрацитовые глаза, да ярким пятном алели губы. Правой рукой она придерживала полы меховой накидки, в которую куталась. На безымянном пальце в золотой оправе каплей крови алел рубин.

– И кого же ты привёл? – бархатным голосом спросила женщина.

Голова Рисы закружилась. Ноги её стали ватными, и она даже пошатнулась – хорошо, Люциус держал под руку. Женщина нахмурилась, не понимая, что происходит. Постепенно на её лицо проступало потрясение. Наконец она негромко промолвила:

– Быть не может, – и надрывно вскрикнула: – Девочка моя!

Риса сорвалась с места и бросилась к матери. Та осталась сидеть в кресле, не в силах справиться с эмоциями. Девушка упала на колени у ног матери, и та прижала её к себе.

– Мамочка! – всхлипывала она. – Мамочка!

«Наконец-то я дома!»

Внешне женщина оставалась спокойной, и только потрясённая улыбка блуждала по её лицу. Наконец она взяла Рису за плечи и отстранила от себя. Убрала ей растрепавшиеся волосы со лба и негромко, чтобы слышала только она, произнесла:

– Неужели это и правда ты, девочка моя? – и снова заключила дочь в объятья.

Наблюдающий за ними Люциус переминался с ноги на ногу, виновато опустив глаза и лишь изредка поглядывая на Палому.

***

Тая отвела дочь в её комнату. Риса ни на шаг не отходила от матери, хоть и не знала, можно ли вести себя так: их разделяли годы, и кто знает, вдруг мама остыла к ней?

Большая комната показалась Рисе мрачной: через занавешенное окно проникало не так много света, да и сумерки не шли на пользу. Огромная кровать с массивным тёмным балдахином напоминала монумент. «Или алтарь».

– Этой комнатой уже давно не пользовались, – Тая раздвинула портьеры, впуская тусклый сумеречный свет.

– Ужин?

Риса, до этого момента даже не думающая о ещё, почувствовала, как желудок свело.

– Я ведь не оставлю свою малышку голодной, – мать улыбнулась. – А сейчас предлагаю тебе принять душ и передохнуть с дороги. Могу только представить, как ты устала, милая.

Тяжёлая дубовая дверь закрылась, отделяя Рису от Таи. Девушка некоторое время постояла, не решаясь даже шевельнуться.