Первая раса

– Каждый день буду писать, ты даже соскучиться не успеешь. И всё у нас, будет хорошо. Я за тебя каждый день Отца нашего Небесного молить буду, чтобы тебе здоровье и долгие лета послал, родная моя, милая!

Женщина обнимала внучку, и на глазах её выступили слёзы. Наконец она отстранила от себя девушку и пальцами начертала защитный знак на её лбу.

– Пусть тебя оберегают небеса. Живи своей жизнью, голубка моя.

Вечером, едва луна взошла над дальним лесом, Анариса взобралась на оконную нишу в своей келье. Она выбралась наружу и, цепляясь за каменные выступы, осторожно полезла вниз.

Арктус прятался в тени деревьев. Заметив движение, он поспешил выйти из укрытия. Когда до земли оставалась пара метров, он велел девушке прыгать. Очутившись в его объятиях, Анариса позволила себе расслабиться, только теперь по-настоящему ощутив, как устали мышцы. Мужчина же снял плащ и закутал в него возлюбленную.

– Я очень рад, что ты решилась, – негромко произнёс он, проводя рукой по волосам подруги.

– Моя Первая любовь вела меня, и я ни секунды не сомневалась.

Воин снял с пальца кольцо с пурпурно-красным камнем и надел его на безымянный палец Анарисы. Щёки девушки вспыхнули нежным румянцем.

– Обещаю – я сделаю всё, чтобы ты была счастлива, – Арктус прикоснулся губами к руке жрицы. – Я отдаю тебе себя, моя богиня.

– А я исцелю тебя от любого недуга, залечу все твои раны. И последую за тобой, куда бы ни вёл Путь, – так же страстно проговорила Анариса.

Воин наклонился к возлюбленной, запечатывая клятву поцелуем. Во мраке ночи их тела засветились нежно-голубым сиянием.

Когда воздух загудел от громкого набата, чёрный жеребец уже уносил прочь обвенчавшуюся пару. Анариса куталась в плащ своего молодого супруга, не оборачиваясь на стены, шестнадцать лет считавшиеся её домом. Ни она, ни Арктус не видели, как стоявшая на башне Верховная подняла руку в прощальном жесте.

***

Риса лежала в постели, завернувшись в одеяло. В голове эхом отзывался набат, и она никак не могла побороть волнение. Сон был таким правдоподобным, что Риса долго не могла понять, был ли он просто сном. Её не покидало чувство, что та девушка – кажется, Анариса – была не просто плодом её воображения. Их будто что-то связывало, какие-то незримые узы.

За окном уже наступило утро, и комната была озарена матовым серым светом.