Первая раса

Ну что тебе стоит дать мне вольную?

Верховная снова поднялась на ноги и принялась ходить по комнате взад-вперёд.

– Любовь, – ворчала она. – Нет, это самый настоящий эгоизм! Акртус готов обречь тебя на отшельничество, лишь бы только заиметь тебя рядом! А ты готова, чтобы он погиб от раны в бою! Вы оба эгоисты и не думаете друг о друге!

Она опустилась на скамью, схватилась руками за голову и принялась раскачиваться на месте. Девушка соскочила с окна и бросилась в ноги старухе.

– Бабуля, милая моя, – шептала она, – да я на всё ради него готова.

Я и лечить его буду, и ухаживать за ним, если из боя калекой вернётся. Милая моя, ну неужели ты не понимаешь? Я чувствую его! Как себя чувствую!

Верховная слабой рукой провела по волосам внучки, а та доверчиво вглядывалась в морщинистое лицо бабушки.

– Дурная почва даёт дурное семя, – пробормотала женщина. – Так я всегда говорила твоей матери в надежде, что она одумается. Но она меня не послушала, едва дождалась до двадцати. А потом родила тебя.

– Старуха помолчала, а затем виновато улыбнулась: – Грош мне цена как Верховной, если не смогла обеих своих девочек как следует воспитать.

– Неправда, – покачала головой Анариса, сильнее прижимаясь щекой к бабушкиным коленям.

В окно золотистым цветком впорхнула бабочка. Описав круг по комнате, она решила сесть на голову молодой жрицы. Девушка лежала, не шелохнувшись, а бабочка замерла на её виске, застыв причудливой заколкой.

Верховная, не сводившая глаз с красивых золотых крылышек, мелко задрожала – Анариса почувствовала это всем телом.

Дрожь бабушки передалась и ей, и бабочка, потревоженная колебаниями, снялась с места и взвилась к потолку.

– Поднимись.

Голос Верховной прозвучал твёрдо, но в то же время ласково. Девушка послушно встала. Старуха помолчала немного, а потом сказала:

– Вольную я тебе дать не смогу, мать не одобрит.

Анариса молчала, не сводя глаз с морщинистого лица своей бабушки.

– Уходи ночью. У тебя будет всего полчаса, а потом я вынуждена велеть бить тревогу.

Если Владыке Небесному угоден ваш союз, пусть всё вокруг, даже время будет за вас.

Девушка не дала договорить – бросилась Верховной на шею.

– Бабуля, милая ты моя, спасибо! Спасибо, родная! – шептала она, целуя морщинистые щёки.

– Достанется же мне от твоей матери, – качала головой Верховная, гладя внучку по голове. – Скажет, недоглядела.

– Я тебя часто-часто навещать буду… – Анариса осеклась, увидев грустную улыбку бабушки.