Первая раса

У окна на лавке сидела Верховная, рассеянно сминая в руках кусочек глины. От неожиданности Анариса вздрогнула и бросилась ниц.

– Встань! – велела Верховная.

Девушка послушно поднялась. Старуха глядела в окно и молчала. Наконец положила глину на место и заговорила, и голос её был строг и суров:

– Значит, не просто так Десница Божья пришёл просить за тебя. А я-то надеялась, что это просто глупая прихоть.

Анариса молчала, уставившись в пол. Верховная встала со скамьи, поправляя подол длинного платья. Подошла к молодой жрице вплотную и ухватила её скрюченными пальцами за подбородок.

– Тебе не стыдно? Молодая девица, храмовая послушница! Ходить к мужчине, ублажать его…

– Никого я не ублажала! – вспылила Анариса, вырываясь из цепких рук Верховной. Но отскочить в сторону не посмела.

– Что же вы тогда там делали?

– Ничего мы не делали, – обходя старуху по кругу, проговорила девушка. – Он даже не знал, что я за ним наблюдала! Если и согрешил кто, то только я. Да и то в том, что рядом хотела быть.

Верховная не сказала ни слова. Анариса села на парапет оконной ниши, обхватив руками колени.

– Вам хорошо говорить о целомудрии да воздержании, – пробормотала она, – а у самих мужья да дети…

Верховная вздохнула, восстанавливая дыхание, и опустилась на скамью, стараясь заглянуть девушке в лицо.

– Я могу попытаться понять тебя, – заговорила она успокаивающе. – Молодой мужчина, красивый, по-доброму отнёсся к тебе. Вот ты и вбила себе в голову, что это любовь. А появится другой, молодой и красивый…

– Не нужен мне другой.

– Любовь и похоть – разные вещи.

– Вам всё лишь бы похоть, – со вздохом проговорила девушка. – И любить я будто вовсе не могу. Словно я не человек, а… потаскуха деревенская.

– Прекрати говорить такое в святых стенах! – возмутилась Верховная. – Дорасти сначала до лет, в которых потомством обзаводятся, а потом уже и разбрасывайся дерзостями!

– Долго ли ждать осталось? Маменька чай тоже не ждала совершеннолетия.

– Перестань! – старуха топнула ногой. – Хватит!

Девушка не ответила. Верховная в отчаянии всплеснула руками:

– Ну неужели ты его на самом деле любишь?

Молодая жрица перевела на неё расстроенный взгляд.

– Люблю, бабушка. А теперь, когда поняла, что чувствую, и что он чувствует то же самое, жизни своей без него не представляю.