Первая раса

Вылив на лоб Арктуса третью пригоршню воды, девушка принялась омывать его тело. На её глазах мелкие царапины затягивались, заживали ранки. Только вот шрам на лице никак не хотел уходить.

– И как скоро твоей избраннице будет сорок?

Арктус открыл глаза.

– Сколько тебе лет?

Анариса замерла. Уши её не обманывают?

– Шестнадцать, – произнесла она, продолжив ритуал.

– Сама видишь, как долго. У тебя только начало формироваться тело разума, и Верховная ни за что не позволит тебе уйти до срока.

Прикосновения жрицы стали нежнее и мягче.

Арктус улыбнулся, и девушка, осознав свою оплошность, сосредоточилась на омовении.

– Вы меня совсем не знаете.

– Ты меня тоже, – заметил воин. – Но это не мешает тебе бывать здесь со мной.

Рука девушки скользнула по его плечу. Арктус перехватил её, заставляя жрицу взглянуть на него.

– Тебе не место в этих стенах. Такое создание нельзя запирать в клетке, нельзя дать зачахнуть. – Он добавил уже тише: – Да ведь ты и сама этого не хочешь.

– Откуда ты знаешь? – как можно спокойнее спросила Анариса.

– Потому что я знаю, о чём ты думаешь.

– Ты слышишь мысли.

– Я чувствую людей, – качнул головой мужчина. – Я понимаю, почему они говорят то, что говорят и делают то, что делают.

Арктус прижал руку жрицы к груди, давая ей ощутить своё сердцебиение.

– Когда ты впервые пришла сюда, я воспринял это как обычный девичий каприз. Ведь здесь, в стенах храма, вы отрекаетесь от всего земного. Но с каждым разом мне становилось всё яснее, что это было не просто развлечение.

Сотни послушниц и жриц знают, что я прихожу сюда, и только ты осмеливаешься каждый раз навещать меня, пусть и тайно.

Прячешься, крадёшься тенью, прекрасно зная, что тебя могут наказать за это. Слишком дорогая цена для простого развлечения, верно?

Я скажу честно: поначалу твои попытки быть незаметной забавляли меня. Меня веселило, как ты считала себя невидимкой, в то время когда мои глаза и уши ясно говорили мне обратное. Каждый раз, когда я приходил сюда, я с нетерпением ждал, когда же услышу твои шаги, твоё дыхание, увижу тебя, прячущуюся в тени.

Наконец я понял, что хочу слышать и видеть тебя всегда, ночью и днём, и чтобы для этого не приходилось преодолевать сотни лиг.

Арктус замолчал и закрыл глаза. Анариса последовала его примеру, сосредотачиваясь на ощущениях. Конечно, вот же оно – то самое всепоглощающее чувство внутри, исходящее от сердца. Словно мерцающая звёздочка, искорка пожара, она разгоралась всё ярче, подогреваемая ощущением возлюбленного.