Первая раса

Чем она выдала себя? Слишком шумно шла? Слишком громко дышала? Как он догадался, что она здесь?

– Не бойся, я не сержусь. Выходи.

Деваться было некуда. Если он разозлится, то Верховная точно узнает о неподобающем поведении своей послушницы. Молодая жрица коснулась пальцами каменной капельки на лбу, словно вверяя себя своему талисману, и робко вышла из-за колонны.

Воин обернулся. Его лицо всё ещё скрывала маска. Чёрные волосы на затылке были собраны в длинный хвост и перевязаны тугой лентой. Он поманил девушку, и та послушно приблизилась.

– А ты действительно подросла с нашей последней встречи, – отметил он. – Повзрослела. Небось, сама теперь учишь младших сестёр танцевать?

Жрица стыдливо опустила глаза, боясь взглянуть на возлюбленного.

– Ты ведь знаешь, кто я? – снова спросил воин. – Не боишься меня?

Теперь девушка взглянула на мужчину и с вызовом произнесла:

– Разве стоит мне бояться Арктуса, защитника народа Ве́ритас, всадника «Десницы Божьей»? Это всё равно, что бояться Царя нашего Небесного: хоть он велик и страшен в гневе, никогда не обидит чад своих.

Воин хмыкнул и упёр руки в бока.

– Да уж, не зря в народе шутят: «Жрица говорит, как воробей чирикает».

Щёки девушки вспыхнули. С самого детства их приучали говорить красиво и правильно. Каждое сказанное слово – материализованная энергия и жрицы несли особую ответственность за то, что именно они привносили в этот мир. Простым людям того было не понять, для них жрицы – что менестрели на базаре.

– Не сердись, – сквозь смех попросил Арктус.

– Кто обижается на неразумного – неразумен вдвойне.

Воин усмехнулся и поднял руку, чтобы погладить обиженную по голове. Но девушка как испуганная лань отпрянула в сторону, не давая прикоснуться к себе. Тогда он поднял ладони в примирительном жесте.

– А я уж думал, мне показалось там, в саду, – в голосе Арктуса были слышны весёлые нотки. – Но сказал сам себе: «Не может быть, чтобы малышка Анариса оставила меня одного».

Девушка подняла на него большие зелёные глаза.

– Вы знаете моё имя? Откуда?

– Думаешь, мы с Иаредой никогда не говорили о тебе?

Воин снял с головы маску и отбросил её к вещам, лежащим на берегу озера. Жрица Анариса с трепетом наблюдала за ним. Лицо Арктуса она видела впервые, и теперь жадно вглядывалась в его черты. Кожа его была словно выточена из топаза, и в голубом свете вод Источника ещё больше напоминала сияющий драгоценный камень. Лицо его, обрамленное чёрной бородкой, было худым с тонкими чертами.