Первая раса

– Меня уже давно никто ни во что не посвящает, – призналась она.

Воин прервал её – голос его стал твёрже и суровее:

– При всём уважении к вам, Её Преосвященство – взбалмошная девчонка, которую следовало бы выпороть.

Верховная не удержалась и зашлась в смехе. Даже молодая жрица не удержалась и фыркнула, старательно закрывая рот рукой. Мало кто мог так открыто выразить своё недовольство управлением Преосвященства, и воин Арктус был одним из тех немногих. Это добавляло ему ещё больше уважения в глазах девушки.

– Я понимаю её благородные побуждения, её нежелание брать на себя ответственность за человеческие жертвы, – продолжал воин, не обращая внимания на смех Верховной. – Но ей необходимо понять: тяжёлые времена требуют серьёзных действий. Не всегда можно решить проблему разговорами и убеждениями.

– Значит, ты за язык насилия?

– Я за справедливость, – твёрдо произнёс воин. – Даже если это принесёт кому-то смерть. Справедливость превыше всего.

«Справедливость бывает разной, – подумалось девушке, скрывающейся за цветочными кадками.

– Для того нам даны Законы Божьи, – словно отвечая на её мысли, произнёс воин.

Девушка вздрогнула. Кажется, Верховная задалась тем же вопросом вслух, просто молодая жрица не услышала этого, занятая своими думами.

– А чтобы учить людей Законам Божьим, – продолжал Арктус, – существуете вы, жрицы.

– Ты был бы хорошим вождём, – задумчиво промолвила Верховная.

– Не вы первая, кто так говорит.

Дальше они шли в тишине, спускаясь к самому нижнему уровню висячих садов. Наблюдающая за ними жрица избегала лестниц, словно обезьянка-игрунка ловко спускаясь по оплетающим стены лианам и ветвям цветущих деревьев.

Наконец Верховная снова заговорила:

– Плохие вести привёз ты в нашу обитель. Но видимо не это тревожит тебя больше всего.

– Правы, как всегда.

Арктус обернулся, и если бы молодая жрица не пригнулась, прячась за парапетом, ей бы угрожало обнаружение. Девушке показалось, что воин хмыкнул.

– Хочешь просить за неё?

– Да. Я прошу вас: подпишите ей вольную.

Сердце молодой жрицы забилось быстрее, и она отважилась выглянуть из своего укрытия. Ах, как бы хотелось ей сейчас видеть лицо гостя!

– Вынуждена разочаровать тебя: этого я не могу сделать.