Театр жизни

С неба отозвался гром; луна окончательно скрылась, проглоченная тучами. Старик уронил маску на ладони и захныкал, как младенец.

— Мои желания не важны. — Девочка опустила руку в черной перчатке на его плечо в скупом жесте утешения. — Это их судьба… Их выбор. Нам остается только ждать.

Безумец часто закивал и перекрестился.

— Ибо кроток Я и смирен сердцем, — зашептал он, распластавшись на коленях. — И найдете покой вашим душам… Ведь ярмо Мое — не в тягость, и ноша Моя легка[3]. — Он уткнулся лбом в кирпичную кладку, слыша, как рядом упала монета, подброшенная в последний раз.

По небу пробежала трещина. Молния сверкнула раз, второй, третий… и ударила в башенный шпиль.

* * *

Редкие капли падали с неба. Одна из них скатилась по стенке пустого кубка, стоявшего на парапете, и замерла на дне, тут же почернев. Второй кубок, опрокинутый, лежал рядом.

На крыше Часовой башни танцевали двое. С террасы открывался вид на площадь Святого Марка, еще недавно наводненную толпой празднующих и протестующих, а сейчас — утонувшую в блаженной тишине.

Лицо молодой женщины скрывала маска ангела: белоснежная, украшенная золотыми нитями, от висков поднимались крылья из лебяжьего пуха, а надо лбом красовался лучистый венец. Платье синьорины было расшито под стать маске. Серебряные бусины на лифе складывались в квадрат, золотые — в треугольник; на пышной юбке расцветали желтые ирисы.

Мужчина, напротив, не носил маски — лишь тонкий золотой обруч на смоляных кудрях. Резкие черты лица, будто высеченные из каррарского мрамора, смягчались, когда он ловил ответный взгляд спутницы.

— Если бы я мог остановить время, — сказал синьор, — то сделал бы это сейчас.

— Пока я рядом, вы даже город разрушить не можете, — был ответ. Дыхание сбилось; с каждым шагом грудь Ангела вздымалась всё чаще. — Да и к тому же… зачем вам время?

Мужчина нахмурился, замедлив шаг, а затем и вовсе остановился, но не выпустил руки своей спутницы.

— Это была глупая затея.

— In vino veritas, вы сами сказали. Мы бы не решили этот спор своими силами. Ни один бы не сдался, ведь мы просто не можем… не играть. — Ангел приложила ладонь к груди. — Поэтому нас рассудит судьба. Слепая Фортуна. Усмирите свой буйный нрав… хотя бы раз. Осталось недолго.