Сороковник. Книга 1

Воображение услужливо подсовывало свеженькую картинку: я, трогательно бездыханная, Васюта, утирающий скупую богатырскую слезу, Ян с прыгающими губами, поминальные блины... Э, нет, стоп! Ежели меня не будет, кто им этих блинов напечёт? А другую хозяйку я на эту кухню не допущу! Пока не допущу, до своего ухода в квест.

Короче, морально созрела к подвигу. И когда в очередной раз со двора донеслись злобный топот и Хорсов лай, состроила страдальческую физиономию и пошла на крыльцо. Невинную жертву изображать.

Васюта въезжает во двор грозный, как туча.

И не один. Вслед за ним...

Моя сердечная мышца пропускает пару ударов. За Васютой на прекрасной белой... коняге следует вчерашний златокудрый красавец. Тот самый, что за мной в книжечку слова песни записывал.

А в поводу он ведёт...

– ...Это что, моя лошадка? – говорю я голосом Малыша, которому, наконец, подарили собаку. Янек у меня за спиной подозрительно хрюкает.

– Это конь, – мрачно отвечает Васюта. – Мул. Ну? Нравится? Если не нравится, счас на Чёрта посажу и дело с концом!

Его зверя действительно кличут Чёртом!

– Васюта, друг мой.

.. – укоризненно говорит красавец. – И радушно мне улыбается. – Это мул, леди. Насколько я понимаю, до сегодняшнего дня вам не приходилось ездить верхом?

Ошарашено киваю. Да, не приходилось. Спохватившись, мотаю головой. Нет, не приходилось. Как хотите, так и понимайте, милостивый государь.

Спешившись, он направляется ко мне, на ходу снимая перчатки. Настоящий английский лорд, в бриджах, белоснежной рубашке с рукавами в мягкую складку, в высоких сапогах.

.. Ой, боженька… Легонько тренькают шпоры.

– Думаю, этот зверь вам подойдёт больше, нежели конь сэра Васюты. Посмотрите, он невысок, достаточно смирен, хорошего нрава, и, как все мулы, вынослив. Идеальный вариант для новичка. Я взял на себя смелость предложить вам дамское седло, оно удобнее.

И похлопывает по странной конструкции на спине лошадки. С одним стременем, какими-то рогатульками, на которые того и гляди напорешься, если сядешь.

.. Я стою на крыльце в три ступени, он внизу, и наши лица почти вровень. Мои средние метр шестьдесят снова обнуляются, но почему-то мне несказанно приятно чувствовать себя маленькой и хрупкой.

– Вот ты её и учи, – бурчит Васюта. Он явно не в духе. – Я в этих штучках не разбираюсь. Это ты у нас – бабский угодник.

…А он не намного моложе Васюты, размах плеч поуже, и в кости тоньше, и весь он – утончённее, аристократичней, мягче... И хорош, как херувим.