Сороковник. Книга 1

– Выходи, говорю, прокачу! Ну, хоть на крылечко выгляни!

Ага. Выгляни в окошко, дам тебе горошку... А потом – цап-царап, и поминай, как звали!

На крылечко-то я вышла. Настолько не в себе, что забыла про яблоко, так и несу. А этот чёрт кудлатый – я имею в виду коня – у меня его прямо из руки – хруп! И звук при этом такой камнедробительный, будто в пасти молотилка работает. А сам такой громадный... навис надо мной, как туча. Мышцы бугрятся, глаза горят, в общем, кроме масти – весь в хозяина. Даже грива в колечках, как борода у Васюты.

И всадника чумового у себя на спине словно и не замечает, сам передо мной красуется.

Конь-огонь, в общем, только пар из ноздрей не вырывается.

– Э-э... – сказала я. – Это вообще обязательно? В седле?

– Тебе ж через неделю ехать. – Васюта развернул зверюгу ко мне боком. – Пешком я тебя не пущу, ноги оббивать. Давай-ка, садись.

И наклонился, и лапищу ко мне потянул. Я на всякий случай даже руки за спину спрятала. Головой замотала.

– Я на эту гору не полезу, Васюта. Я лошадей, можно сказать, в жизни не видела.

..

– Это конь, – Васюта оскорблено выпрямился. – Лучший боевой конь в городе.

Кто бы сомневался! Другой его и не выдержит!

– Пусть будет конь, – согласилась я. – Только я верхом не умею.

– Так я научу. – Он понял по-своему. – Ты что, боишься, что нас двоих не выдержит? Да таких, как ты, ещё пятеро усядутся – он и не почувствует.

– Вот их и сажай, а я не полезу.

– Заладила одно, – он начал заводиться. – Мне тебя в дорогу готовить надобно! Как я коня подберу, ежели не знаю, как ты с ними ладишь?

И вот тут-то я это и сказала.

– Васюта, у тебя, может, прекрасная лошадь...

– Это конь! – побагровел он.

– ... и вся на тебя похожа, только я её очень боюсь. Или я с неё хлопнусь, шею себе сверну, или помру от страха. Лучше сразу меня прибей, чтоб не мучилась.

Он взрыкнул, развернулся и рванул прочь, злой, как чёрт.

Похоже, оскорбила его в лучших чувствах. Его и... коня.

В последующий час я узнала о себе много нового. Янек пилил меня, не переставая.

Зудел, и что честь мне такая оказана, и рассказывал, как дядька за этого зверюгу необъезженного триста монет выложил, словно за меч раритетный, и как укрощал, и ведь есть же на свете такие ду... Ванессы, не понимающие, что за счастье на их долю выпало, а вот ему-то, Яну, хоть бы раз предложили на боевом коне проехаться, а тут баба глупая, непутёвая, даже не знает, от чего отказывается...

К концу его обвинений я готова была на всё, даже на свёрнутую шею.